Руби вздыхает.
— Как скажешь. Но мы обе знаем, что это лишь временная замена.
— Я не нарушитель правил, Руби.
Она снова вздыхает, и на этот раз тяжелее.
— Знаю. Я тоже. Но, по крайней мере, мы можем помечтать.
***
Позже, тем же вечером, приходит Стивен. Когда я открываю дверь, то стараюсь не представлять на его месте Логана. Когда я даю Стивену пиво, то стараюсь не думать о пальцах Логана, скользящих по стакану с виски. Когда с плеч Стивена соскальзывает куртка, я стараюсь не представлять, как срываю претенциозный твидовый пиджак Логана. И когда Стивен неуклюже ласкает мои груди, я стараюсь не думать, как бы Логан ласкал их своими губами.
Я останавливаюсь, пока все не зашло слишком далеко.
Стивен смущен, разочарован, и немного взбешен, когда я прошу его уйти. Но я поняла кое-что важное: мне нужно нарушить не свое вынужденное воздержание от секса, а правило в моей голове.
Глава 10
На следующий день, после пар, я набралась смелости пойти в кабинет Логана. В конце концов, он меня пригласил. И нет ничего странного в том, что студент собирается проконсультироваться с преподавателем другого факультета. Может, мне нужна помощь с исследованиями?
Стремясь сохранить хладнокровие, я иду по зданию, в котором расположен факультет английского языка. Я пробираюсь в преподавательскую часть, где расположены кабинеты профессоров. У меня не было причин посещать это крыло с третьего курса, когда пришлось оспаривать низкую оценку за реферат об «аде» Данте, в который я включила несколько рисунков, чтобы проиллюстрировать свои слова, а еще, когда я написала статью о Шекспире, используя несколько древнеанглийских шрифтов, найденных в интернете. Статья выглядела круто, но была практически неразборчива. И как только я предоставила ее копию в стандартном шрифте, мне поставили двойку. Мое творчество не было оценено по достоинству.
Несмотря на то, что я сказала Логану, что мне лучше рисовать, чем читать, я нахожу время и для чтения, в конце концов, обучение этого требует. И последние несколько дней я читаю его романы. Я хочу узнать о нем больше. Хочу понять, из-за чего вся суета вокруг него. Кое-что из того, что я уже читала, интеллектуально претенциозно, однако много грубого, интуитивного и честного. Некоторые романы даже прекрасны, поскольку его же слова заставляют чувствовать, хотя это чувство не всегда хорошее. Я узнала, что Логан гораздо более многослойный и сложный, чем я думала изначально, и поэтому он стал еще больше интриговать меня. По своей работе я знаю, что важно не путать искусство с художником, но это одна из тех размытых линий, без которых вы не можете обойтись. Люди способны делать уродливые и красивые вещи, и эти вещи часто отражают уродство и красоту их создателя.
Притяжение, которое я чувствую к Логану О'Шейну, благодаря моему бурному воображению, только усилилось. Но когда я подхожу к его кабинету, я говорю себе, что делаю это для того, чтобы укротить свое воображение отрезвляющими фактами реальности. В конце концов, он просто человек. Мужчина. А я просто женщина, способная сказать «да». Или «нет».
Я поднимаю руку, чтобы постучать, и замираю. Через полуоткрытую дверь я вижу его за столом, с ручкой в руке, над раскрытой тетрадью, страницы которой под направленным на нее светом светятся белые. Я смотрю, как он подносит ручку ко рту, и та касается его нижней губы. Он на мгновение закрывает глаза.
Думает? Составляет новое предложение? Это творческий момент, который мало кто видит. Я наслаждаюсь этим, понимаю, но не часто мне удается наблюдать процесс творчества, иную его форму. Он прекрасен, с оттенком грусти, потому что напоминает мне о нашей разобщенности, намекает на непроницаемость другого человека, открывает пропасть, которую любовь и искусство стремятся преодолеть, хотя бы временно.
Логан отрывает взгляд от тетради и поворачивает голову. Я еще не постучала. Я не двигаюсь с места. Он видит меня и кажется удивленным. Но быстро вскакивает и подходит к двери.
— Входи, — говорит он, открывая дверь пошире. Я заглядываю внутрь. В комнате темно, лишь свет лампы над столом. Он задернул плотные шторы, хотя, должно быть, оставил окно приоткрытым, потому что темно-синяя ткань колеблется, будто на ветру. Уверена, ему нужен свежий воздух, чтобы избавиться от запаха дыма.
— Входи, — повторяет он.
Я колеблюсь.
— Боишься, что укушу?
Нервно смеюсь.
— Это всего лишь вопрос времени, не так ли?
Он приподнимает бровь и улыбается.
— Я не люблю спешить. Так что ты в безопасности. Некоторое время.
Безопасность — это не то, что я чувствую, когда переступаю порог; я знаю, что делаю первый шаг через порог своих собственных запретов. Я чувствую прилив страха и смелости.
Я удивлена, что здесь все чисто.
Он обходит меня и идет к своему столу.
— Мои личные вещи приехали поездом. Мой агент все устроил. Я просто не мог вернуться в город.
Он не говорит почему, и я не настаиваю. Я слишком занята, осматривая кабинет.
Меньше, чем за неделю он обустроил его так, будто работает здесь уже с десяток лет. Он заполнил полки книгами, поставил двухместную бархатную кушетку с подушками, которые соответствуют изношенному ковру, брошенному поверх плит. Большое кожаное потрепанное кресло пристроилось рядом с его столом, заваленным бумагами, книгами, старой печатной машинкой, стоящей в одном углу, и компьютером, с одной стороны от которого кофейная кружка и бутылка зеленой воды с другой.
— Что там? — спрашиваю я, указывая на непонятную жидкость в бутылке.
— Витаминный комплекс. Он нейтрализуют виски.
Я гляжу на маленькую пепельницу у окна.
— Вы ведь не расскажете, правда?
— Думаю, это зависит от того, сколько еще правил, ты планируешь нарушить. И если тебе интересно, есть ли у меня здесь алкоголь, то да, виновен. В нижнем ящике, слева. И все. Ты работаешь на полицию? — Он улыбается.
Я отрываюсь от изучение его офиса, хотя загипнотизирована семейными фотографиями, большинство из которых старые черно-белые или выцветшие цветные, по крайней мере двадцатилетней давности. Я хочу спросить о них, но чувствую, как его взгляд перемещается вверх и вниз по моим ногам. Инстинкты подсказывают не поворачиваться к нему спиной, они твердят, что он в любую минуту готов наброситься.
Когда я поворачиваюсь, то вижу, что Логан приблизился ко мне и теперь смотрит сверху в мои глаза. На переносице его носа есть едва различимая ямка, словно его когда-то ломали, а затем быстро вправили. Я бы этого и не заметила, если бы мы не стояли так близко друг к другу.
— А как насчет того, чтобы быть в моем кабинете? Это противоречит правилам? — тихо говорит он.
Мы оба просто стоим, но потом он протягивает руку ко мне. Его указательный палец проходит вдоль моего мизинца. Это крошечное движение, едва заметное, но оно вызывает дрожь. Я смотрю на движения его груди под белой рубашкой. Две пуговицы расстегнуты, и я вижу гладкую загорелую кожу. Я не вижу волос на груди, только гладкую кожу и край крошечного шрама рядом с ключицей.
— Ты мог бы преподать мне урок, — говорю я, даже не подозревая, каким низким стал мой голос, будто какое-то желание, поселившееся в моих костях, поднялось и протекает через мои мышцы и кожу.
— Так вот почему ты здесь? Для урока? — шепчет он хрипло.
Я качаю головой. Что я здесь делаю? Посреди его кабинета с желанием, сочащимся через мою кожу?.. Я чувствую, что могу сгореть.
— Есть несколько вещей, которым я хотел бы тебя научить, Ава.
У меня перехватило дыхание, но я успеваю сказать:
— Если это выходит за рамки чтения и письма, то это определенно против правил.
— Ох, да. Определенно. Тебе нравится нарушать правила, Ава?
Я качаю головой. Я привыкла следовать правилам. И это помогало мне на протяжении многих лет. Потому какая-то часть моего мозга подводит итог этой ситуации, и я отступаю от него, разрушая магию его слов, которую он плетет вокруг меня, словно паутину желания…
— Мы не можем этого сделать, — говорю я, качая головой.
— Сделать что, Ава? Мы просто стоим в моем кабинете и разговариваем. Двое взрослых, по обоюдному согласию…
Он ничего не делает, но его голос подталкивает меня к чему-то, чего я не могу иметь.
— Я могу заявить на вас за сексуальное домогательство.
На секунду он выглядит испуганным, а потом смеется и отходит от меня к своему столу. Он тянется за сигаретой, но не зажигает ее.
— Я неправильно понял тебя, Ава? Я думал, тебе... интересно. Любопытно. Или ты испугалась?
Я могла бы посмеяться над всем этим и уйти. Я могла бы обходить это здание десятой дорогой до конца обучения. Я могу больше никогда не видеть Логана О'Шэйна и забыть, что когда-либо встречалась с ним. Или не могу?
— Вы часто этим занимаетесь?
— Чем?
— Пытаетесь соблазнить студенток?
— Я искушаю только тех, кто этого стоит.
«Тех». Множественное число. Я не единственная.
— И скольких моих сокурсниц вы уже соблазнили?
Его бровь вздрагивает, и он пристально смотрит на меня.
— Мне кажется, ты ошибаешься в моих намерениях. Меня интересует качество, а не количество. Не более одной в одном месте. Но я больше не хочу искать новое жилье и переезжать.
— Почему?
Он долго на меня смотрит.
— Мне нужно отдохнуть от Нью-Йорка, и закончить новый роман.
Он осматривает кабинет.
— Это подходящее место для работы.
— Но вы могли бы найти такой кабинет где угодно. Все, что нужно, это взять с собой «личные вещи».
Логан вертит сигарету длинными пальцами. Кажется, что он хочет зажечь ее. Странно, но он нервничает. Он поднимает взгляд с сигареты и смотрит на меня. Эти прекрасные темно-зеленые глаза... Но вместо того, чтобы практиковать сексуальный взгляд, Логан несколько раз моргает и говорит.
— В другом месте не было бы тебя.
Меня? Мои ноги отказываются держать меня, и я благодарна за следующие слова.
— Присаживайся, Ава. Расслабься.
Он садится за стол, а я чуть ли не падаю в кожаное кресло, напротив. Подушки вокруг меня испускают запах табака. Не от сигарет. Это похоже на трубочный табак. Я осматриваю его кабинет и замечаю старую изогнутую трубку, на одной из книжных полок.