Как только он скрылся за дверью бара, я быстрее пошла к общежитию. Я чувствую, что убегаю от чего-то. Или кого-то. Но также чувствую, что независимо от того, как быстро я бегу, что-то или кто-то все же догонит меня.
Глава 6
Восходящее солнце середины сентября льет оранжевый свет на влажные зеленые газоны, когда я иду к студии на встречу с Дженни. Мое воображение все еще находится во власти сна, в котором я видела человека с зелеными глазами, носящего мягкую фетровую шляпу.
И ничего другого.
К сожалению, я не помню подробностей, но этим утром я проснулась на краю оргазма, и с переполненным мочевым пузырем. Иногда, когда я слишком долго валяюсь в постели вместо того, чтобы сходить в туалет, мои сны становятся сексуальными и возбуждающими, и иногда я даже кончаю интенсивно и восхитительно. Но этот сон оставил меня в состоянии желания. Желания чего-то, находящегося вне моей досягаемости.
Когда сонная Дженни появляется в студии, я уже сделала несколько эскизов цветными пастелями, но тут же их отставила.
— Это бесчеловечно, будить так рано, — ворчит она.
— Это всего лишь на 90 минут раньше, чем твоя первая пара, — отвечаю я, вытаскивая тонкие карандаши и мелки.
— Это тоже бесчеловечно. Все должно начинаться после 10:00, — не соглашается она.
Я делаю последние приготовления, потому что никогда не смотрю, как мои модели раздеваются. Я ожидаю, когда они «обнажат все» буквально и фигурально, но только на подиуме, до и после этого они – мои друзья и знакомые, неприкосновенность частной жизни которых я ценю и уважаю.
— Какой ты хочешь видеть меня сегодня? — спрашивает Дженни с нерешительным энтузиазмом.
— Убитой горем.
Она кивает, осмысливая мою просьбу. Дженни посещает курсы актерского мастерства, и уже сыграла несколько ролей в нашем студенческом театре, поэтому она – одна из немногих моделей, которым я плачу, а не выторговываю часы, как с Руби и Джонатоном или, иногда, покупаю пиво для парней.
Я добавляю:
— Убитой горем, как если бы тебя бросил парень сразу после секса.
— Блин. Ты прям описываешь мою жизнь в прошлые выходные.
Я смеюсь, зная, что она не обидится. Дженни – тот тип людей, которые живут, любят и играют на грани. Уверена, она неплохо учится, но ровно настолько, чтобы ее не отчислили. Она – та, кого я называю «шлюхой опыта»; она не может найти то, что ей действительно интересно. Мне жаль, что я не могу быть такой же смелой и открытой новым ощущениям, как Дженни; моя жизнь могла бы быть более захватывающей в реальности, а не в моих картинах. Дженни могла разбить себе сердце в прошлые выходные и влюбиться в следующие, у меня же была единственная любовь — живопись. Не то, чтобы я была отшельницей, у меня есть друзья и время от времени я встречаюсь с парнями. Мы весело проводим время, а некоторые из них, иногда, вдохновляют меня на новые картины. Но это бывает редко. Мне нравится секс, и я очень люблю хороший секс. Но это случается еще реже.
Когда я смотрю, как Дженни располагается на диване, то думаю о том, что у нее есть хороший секс и всегда, даже не смотря на то, что мы все пользуемся одними и теми же парнями из колледжа. Она похожа на шеф-повара, который из плохих продуктов может сделать изысканное блюдо. Так что, если Дженни взялась за дело, то секс обязательно будет хорошим.
Мой карандаш летает по листу, я пытаюсь запечатлеть как можно больше деталей: обиженное выражение лица, положение тела на диване, поза, полная стыда и горя, — это то, что мне нужно, и Дженни здорово передает это. Я почти закончила эскиз, когда будильник на моем телефоне сообщил, что наше время истекло.
Дженни заворачивается в одеяло, на котором лежала, и подходит посмотреть, что получилось.
— Ничего себе, Ава. Это великолепно. Ты понимаешь меня лучше, чем я сама.
— Я почти получила то, что хотела. Ты сможешь прийти в четверг, в это же время?
Она стонет.
— Только если ты принесешь кофе.
— Без проблем!
Я начинаю собирать свои вещи, пока она одевается.
— Пару новичков начали посещать курсы в этом году, — сообщает она. — Держу пари, они согласятся позировать тебе за пиво.
Она подходит ко мне. На ней тренировочные штаны и обтягивающая сиреневая майка, которая не скрывает ее выступающие соски.
— У них большие тела, — добавляет она, словно убеждая меня.
— Ты уже видела их голыми? — полушутя спрашиваю я, и она отвечает с лукавой улыбкой:
— О, да. Оба парня горячие.
Я всматриваюсь в ее удовлетворенную улыбку.
— Оба в одно и то же время?
— Как ты догадалась? —хихикает она.
Я смеюсь немного нервно. Знаю, что она непостоянна, но не понимаю, как можно так экспериментировать.
— Похоже на ваших курсах хватает острых ощущений.
— Мне кажется, что ты эти ощущения получаешь здесь, смотря целый день на обнаженные тела.
Смотреть – это одно, но большая часть моего творческого процесса — соло.
— Но и такой секс тоже может быть классным, — говорит она ободряюще.
— Я не совсем это имела в виду, Дженни.
— Не все художники так серьезно относятся к своей работе, как ты.
— Возможно, — вздыхаю я.
Бывает, некоторые студенты отвлекаются во время работы, но не я. Хотя иногда бывает трудно не отвлекаться, когда позируют парни. Они не относятся к этому серьезно (особенно, когда позируют за пиво). Некоторые, раздеваясь, думают, что это прелюдия к чему-то большему.
Даже Джонатан оказался на грани эрекции, когда в последний раз позировал мне. Он был немного смущен, но моя невозмутимость успокоила его. У меня строгие правила – я не смешиваю работу и удовольствие. Возможно, Руби считает меня одержимой, но я знаю, что это поможет мне однажды в нью-йоркской галерее.
Дженни берет свою спортивную сумку.
— До четверга, Ава. Я люблю кофе со сливками и тремя ложками сахара.
Она подмигивает и выходит из комнаты.
Глава 7
Из студии я иду через главную аллею кампуса, чтобы занести художественные принадлежности в общежитие перед первой парой «Истории средневекового искусства». Курс читает доктор Тенненбаум. Я прослушала все лекции, что он вел, начиная с «Введения в Историю искусств» в первый год обучения. Он был первым профессором, который оценил мой талант, рассказал мне о конкурсе «Мона Лиза» в «Мике», и поощрял и поддерживал меня. Ему около пятидесяти, он солидный, респектабельный мужчина, чье любимое времяпрепровождение — бродить по картинным галереям и выглядеть таинственным. Если бы я захотела выйти замуж, то он вполне бы мог стать моим мужем. Мама думает, что мое замужество произойдет вскоре после того, как я выучусь. Она еще не знает о моих планах относительно Нью-Йорка. Я собираюсь рассказать о них, когда приеду домой на День благодарения.
Когда я иду к аудитории, то слышу, что кто-то зовет меня. Я оглядываюсь, но никого не вижу, хотя голос кажется знакомым.
— Ава, здесь!
Я замечаю движения в окне корпуса английского отделения и в тот же миг чувствую еле ощутимый запах сигаретного дыма. Щурясь от яркого света, я вижу кого-то на широком подоконнике. Рука, держащая сигарету, лежит на открытом окне.
Логан О'Шэйн — это именно он.
Значит, он действительно знает мое имя.
Я смущенно улыбаюсь и краснею. Он подзывает меня жестом. Я колеблюсь, и он гасит свою сигарету и отбросает ее на несколько метров. Он делает это с небрежной силой и изяществом, от которого мое сердце начинает биться быстрее. Мгновение и он направляется ко мне.
Мне становится жарко, я лукавлю, возлагая ответственность за это на сентябрьское солнце. Фрагменты моего сна возрождаются: твидовый жакет на полу, тяжелое дыхание, плечо у моих губ, я лежу на спине, прогибаясь…
— Куда вы спешите этим прекрасным утром, мисс Николс?
Вместо того чтобы ответить на его вопрос, я задаю свой:
— Это кампус для некурящих. Как вы убедили декана позволить вам курить в кабинете?
— А он не знает, — подмигивает Логан. — Я нарушаю правила. Некоторые правила, как вы знаете, созданы для того, чтобы их нарушили.
Я еле сдерживаюсь, чтобы не показать раздражение, вызванное его словами.
Он стоит передо мной и комфортно себя чувствует в обтягивающей рубашке цвета хаки с белыми кнопками. Его зеленые глаза сначала были озорными, теперь пристально смотрят в мои. Такой знакомый взгляд. Этот голодный взгляд из моего сна.
Я нервничаю и мне становится не по себе из-за того дурацкого сна. Подробности. Его нагота. Моя. Только все это размыто. Мои глаза блуждают по его одежде, пытаясь воссоздать то, что мое подсознание попыталось запомнить. И я краснею.
— Итак, зачем вы звали меня? — спрашивает он с очаровательной улыбкой.
— Я? Это вы окликнули меня и сами подошли ко мне.
Взволнованная я обороняюсь, но понимаю, что он застал меня врасплох. Фактически он поймал меня между сном и явью. Его глаза смеются надо мной.
— Просто дразню вас, мисс Николс. Хороший выбор глагола, между прочим, — говорит он с ухмылкой.
— Что? — Я смущена, пытаюсь отогнать отголоски сна и успокоиться. Стараюсь казаться безразличной к его подавляющему присутствию в реальности.
— «Подошли», — произносит Логан. — Чтобы подойти, нужна цель и мотивация, как будто у персонажа есть замысел по отношению к его цели.
Ох.
— Персонаж, являющийся вами?
— Щеголеватый джентльмен подошел к красивой студентке на ее пути к… Куда?
Он только что сказал «красивой»? Я? И «щеголеватый»? Он?
— Куда вы спешите, Ава?
Верно. Занятия...
— На лекцию по «Истории искусств».
— Ах, да. Доктор Тенненбаум.
— Вы уже познакомились с другими профессорами? Вы ведь недавно здесь.
Логан пожимает плечами.
— Я не мог уснуть. Вот и изучил преподавательский состав на сайте.
— Впечатляет.
— У меня были другие планы, более волнующие, но они провалились. Или скорее… убежали.
Что он имеет в виду?
— Вы убежали от меня вчера вечером, — поясняет он.
— Я не убегала! — слишком быстрый ответ. — Мне нужно было уйти. Сегодня утром у меня была работа в студии.