Совместные завтраки,– Любаша выучила его вкусы, Васька вообще стал за своего принимать,– превращались в обсуждение дел на день, или просто болтали о новостях из зарубежья. Когда эти двое начинали спорить о том, кто же все-таки победит на президентских выборах в США, а кого выгодней иметь на таком посту, для России и российских бизнесменов, тут Маришка умывала руки и просто наслаждалась аргументами спорщиков. Программа Соловьева по федеральному каналу, по сравнению с ними, просто отдыхала. Хотя, они втроем и не чурались смотреть ее по вечерам, если не могли сойтись в выборе фильма для просмотра.
У нее в голове они уже втроем проводили отпуск.
Но хуже всего было, что ей это все нравилось.
Дурацкое ощущение семьи. Мужчины в доме, с которым сын мог пошушукаться, пошутить и не бояться быть одернутым за слишком чёрный юмор, а такое случалось.
В доме звучали голоса, раздавался смех, и она с работы теперь летела не только, чтобы увидеть сына, но и Костю.
Эта потребность ее пугала. Маришка даже и не осознавала, насколько прочно за короткое время ей вновь станет этот мужчина, родным.
Будто снова вернулась в прошлое, где потребность в его теле, касаниях, в голосе становилась необходимостью на грани сохранения жизни, как потребности в воздухе.
Снова легкие, ничего не значащие прикосновения, неловкие объятия при встрече, поцелуи в щеку. Но чертово тело предавало. Оно горело от воспоминаний, жаждало вновь жестких властных касаний. Влажных поцелуев губ. Сильных рук на ее теле. Низ живота скручивало от болезненного ощущения пустоты внутри. Грудь болела и ныла, ждала и требовала своей ласки.
Она с ума сходила от того, как сильно хотела заняться с ним сексом.
Это мешало думать.
Она отстранялась от всего, занималась делами, но порой замирала и возвращалась мыслями в их прошлое. И снова начинала гореть, плавиться.
Черт!
Выдохнула. Отошла от окна. Спокойным, уверенным шагом дошла до стола и нажала на кнопку селектора:
– Маша, пусть мне пришлют кого-то, я чашку разбила.
– Хорошо, Марина Александровна.
И через пару секунд вошла сама Маша с совком и щеткой в руках, и бумажными салфетками под мышкой.
– У нас что, вдруг уволились все уборщицы? – выразительно выгнула бровь, девочка под ее взглядом покраснела.
– Я… я просто всё равно не занята, а знать кому-то, что Вы любимую чашку разбили, не нужно. Коля караулит приемную.
– Вы решили в шпионов поиграть, что ли?
– Просто, Вы такая напряженная ходите, и Андрей Сергеевич…, – она вдруг замолкла и покраснела.
– Что, Андрей Сергеевич?
– Просил ему доложить, если Вы вдруг, злее обычного станете. Вот мы и решили, что я лучше сама тихонько уберу.
Девушка аккуратно убирала крупные осколки керамики в бумажную салфетку, и методично сметала щеткой мелкие частицы.
А Маришка снова застыла. Пораженно опустилась на кресло и откинулась на спинку, стараясь успокоиться.
Попросил, значит. Ждет! Выжидает!
– Машуня, – медленно протянула, – А больше Андрей Сергеевич ничего не говорил?
– Насколько я знаю, нет.
– Что у меня с ближайшими часами? Никаких встреч нет?
– Вы просили напомнить, что в обед у Вас личная встреча.
– Личная встреча, да, да…– у нее мысли уже были не о том. Личное можно перенести, если что. Приемная будет пустая, можно не сдерживаться.
– Ты закончила?
Маша встала с корточек, поправила светлую юбку и выбросила все бумажные салфетки в мусорную корзину возле стола.
– Да, может Вам кофе сделать?
– Нет. Лучше вызови ко мне Разецкого, если он на месте сейчас и с Колей проследите, чтобы ни одна живая душа близко к приемной не подходила.
– Поняла, сделаем.
У нее было примерно пять минут на подготовку. Время пошло.
Прошла к брошенной на полке сумке, вытащила на свет божий косметичку. Быстро проверила цвет лица. Бледный, но терпимо. Губы подкрасила яркой помадой, ухмыльнулась своему отражению в зеркале.
Платье сидело безупречно.
Теперь вторая часть.
В рабочем столе был сейф для особо важных документов.
Набрала комбинацию и быстро нашла нужную папку.
Что ж, он решил с ней поиграть. Ладно. Будем играть по-крупному. Крупье, принимайте ставки.
Специально положила папку на край стола. Она была приметного ярко-желтого цвета, Андрей ее сразу узнает.
Сама отошла к окну и повернулась к двери, спиной.
Партия должна быть разыграна от начала до конца.
Тихий стук без всяких просьб и разрешений войти. Тихо щелкнул механизм замка, повернулась ручка.
Спокойные шаги. Снова щелчок замка. Дверь закрыта.