– Ну, так женись на ней, – хмыкнул собеседник, – В чем проблема?
Костя выразительно на того посмотрел.
– Ты просишь, чтобы я, что? Вмешался?
– У тебя есть связи и возможность провернуть все так, что она ничего и не узнает до самого крайнего случая?
– И что это за крайний случай, мне интересно?
– У тебя ведь уже есть доноры на примете, так?
Мужчина вмиг превратился из расслабленного, с ленивой ухмылкой на губах, простачка, в серьезного, видавшего изнанку бизнеса и жизни, человека, с колючим взглядом и ядовитой усмешкой.
– Допустим, есть.
– Уговорить ее я не смогу, а вот…
– Заставить? Ладно. Операцию сделают не у нас, все пройдет хорошо, и она очнется. Что дальше? – Сава вцепился в него глазами, – Она тебя простила тогда потому, что ей, по сути, было плевать на тебя. Но сейчас она тебе доверяет и, возможно, даже что-то чувствует. Предашь ее доверие, и никогда больше она тебя не подпустит. Для нее принуждение и риск, хуже смерти. Не факт, что с Ильей сможешь общаться после этого, хотя я не думаю, что она причинит своему сыну боль.
Костя отвернулся от цепкого проницательного взгляда.
Он все это уже знал, обдумал и сделал выводы.
Ему нужна возможность что-то решать, пусть вопреки ее воле.
Зато Марина будет жить!
У его сына будет мать!
А он?
Столько лет жил без нее и столько же еще проживет, – его жизнь значения не имеет, мог бы, поменялся с ней местами.
Если нужно пойти на обман, снова предать ее доверие ради ее жизни, значит пойдет!
Сдохнет от тоски, но Марина будет жить!
– Если ты так ставишь вопрос, то мне плевать, лишь бы жила, а остальное не важно!
Костя не оборачивался к мужчине за спиной, зачем? И так все понятно для обоих. Снова нацепил улыбку на лицо и шел к своей семье, прислушиваясь к веселому разговору.
– Я ему говорю, что это плохая идея! Он же ничего не смыслит в этой грузинской кухне! – Рита что-то эмоционально рассказывала и лукаво поглядывала на Саныча, тот только довольно ухмылялся на ее слова.
– Женщина, ты не знала мою бывшую тещу! Если я не разбираюсь в грузинской кухне, это не значит, что я не разбираюсь в грузинах! Вах!
Все покатились со смеху, Илья дернул деда за рукав и тот наклонился, внимательно слушая внука. Вика и Рита немного отошли в сторону, что-то обсуждая. И Костя смог подойти к Марине со спины.
Обвил руками тонкую талию, ощутил пальцами под тонким шелком, как она вся застыла на секунду, а потом расслабилась, отклонилась назад и, практически, легла всем телом на него.
Крепче притиснул к себе, давая ей, возможность ощутить все свое желание, прикоснулся губами к бешено бьющейся жилке на шее, и хрипло спросил:
– Устала?
Марина кивнула и своими руками обвила его ладони вокруг своей талии.
– Отвезти вас домой?
– А где Вася?
– Они с Любашей уехали, у нее от шампанского голова разболелась, я сказал, что вас сам привезу.
Марина молчала, только тело под его руками вновь застыло.
И если она сейчас скажет, что он не имеет права решать, или что-то подобное, значит, ему все показалось, нет никакого доверия и чувств. Марина его просто хочет, как мужика, и играет с ним в кошки-мышки.
А она все молчала, вся в его руках закаменела и почти не дышала.
– Хорошо, я что-то и вправду очень устала, – тихо выдохнула и расслабилась вновь.
И он выдохнул, незаметно, но облегченно.
Но червячок совести зашевелился.
Доверилась, приняла, а он собирается снова ее предать.
Пусть.
Лишь бы только жила, остальное он переживет.
– Поехали домой!
Прощание было недолгим. Саныч, правда, его подозрительным взглядом провожал, прямо затылок чесаться начал от этого.
Еще один проницательный Шерлок в их дружной компании, только этого и не хватало для полного счастья.
Илья уснул на заднем сиденье, Марина тоже дремала, иногда, сонно приоткрывая глаза, смотрела на него непонятно и тревожно.
Когда занес Илью наверх в квартиру, она, сонно и медленно стаскивая туфли с уставших ног, сказала:
– Оставайся у нас, куда тебе сейчас ехать, на ночь глядя?
– Хорошо, останусь.
Гостевая была готова, в этом доме гостям всегда были рады, а если совсем честно, то гостем Костя себя здесь не чувствовал, этот дом стал ему родней, чем его собственная квартира.
Тихо разбрелись по комнатам спать.
А среди ночи его разбудил крик.
Женский, и такой страшный, что волосы встали дыбом, и он прибежал к Марине с таким ужасом внутри, что словами не мог передать.
Она сидела посреди разобранной постели в дурацкой пижаме и озиралась по сторонам, не понимая где она и кто. Только бормотала что-то себе под нос и щупала, дрожащими ладонями по кровати, искала что-то.