– У нас семейный ужин, бери своих, и приезжайте вечером часикам к восьми.
– Хорошо! – Таня спокойно забрала свой портфель со столика и пошла к выходу, у двери остановилась. – Савелий Петрович, Вы же понимаете, что нам нельзя давать лишних зацепок, так что без рукоприкладства и принуждения!
– Я тебя понял Таня, понял!
– Тогда до скорой встречи! У меня, кажется, скоро будет, что Вам рассказать по поводу Вашего брака, – сказала и ушла, дверью правда не хлопнула.
С минуту они оба наблюдали закрытую дверь, и только немного успокоившись, посмотрели друг на друга.
– Артем будет очень недоволен, что его отрывают от новорожденной, – грустно заметила Маришка, в мыслях вспоминая, как сама домой летела после работы, лишь бы Илью поскорей на руки взять, прижать к себе, вдохнуть этот незабываемый запах маленького ребенка.
– Будет, но он поймет, Валя думаю тоже.
– Его ждет маленький скандал, а так, живым останется!
Марину отпускало напряжение, буря улеглась внутри, и мыслить уже могла здраво, тем более, что внешнего раздражителя в кабинете уже не было.
– Ну, и как тебе ситуация? – Сава криво ухмылялся, смотря на нее, но она-то прекрасно видела, что одно неправильное слово или интонация, все: спасайся, кто может, бомбанет по полной.
– Дерьмо ситуация, дерьмо! Разецким уже занялись, больше таких сюрпризов не будет.
– Что-то я сомневаюсь, что ты холоднокровно убьешь дорого тебе человека.
– Я имела в виду другое, за ним присмотрят, проследят все его контакты.
– Устроила спектакль для Аллочки?
– Терпеть ее не могу, никогда не упустит выгоды для себя! А трясти перед ней, своей уязвимостью, нет желания.
– Думаешь, сама подставилась?
– Ты думаешь точно так же, зачем спрашиваешь?
– Твое мнение имеет для меня значение, такой ответ сойдет?
– Сгодится, – она хмыкнула, сделала кружок по кабинету, размяла ноги. – Что-то мне кажется, у этой ситуации не из того места ноги растут. Не верится мне, хоть ты убей, что это Разецкий.
– Марина…
– Нет, ты послушай, как-то вовремя все слишком, понимаешь? О его слабости только ленивый не знает, да и не прячется он. На нас стервятники должны были накинуться, а не акулы. Белыми нитками эта подстава сшита, не на того думаем!
– В любом случае, наблюдение с него не снимай, работай, как обычно, с остальным разберусь сам. Только Таню у тебя приватизирую на время.
– Хорошо, – она уже собралась уходить, когда ее остановил вопрос.
– Если придется его убрать, ты это сделаешь?
– Он угрожает моей семье, конечно, я это сделаю!
– Я могу прийти на ужин?
– Что, одному тоскливо живется? – Маришка оглянулась на него, заметила тоскливый взгляд и улыбнулась. – Конечно, приходи, только никаких разговоров о работе при моем ребенке.
– Понял, не дурак!
Вот вроде они опять вляпались в такое гадкое дерьмо, а на душе почему-то спокойно, как никогда раньше.
Самую очевидную причину сразу отмела, не хотела самой себе признаваться, что все дело в Косте, в его словах, в его действиях.
Конечно, во всем виноваты гормоны и хороший «практически» секс.
А что же тогда с ней будет, когда они займутся настоящим сексом, обычным, в миссионерской позе?
Крыша совсем поедет?
Это все огромная ошибка! Какой смысл сейчас завязывать отношения, еще и Костю втягивать в это сидение на пороховой бочке?
Хочется? Да, конечно. Устала бороться одна, барахтаться в этом болоте, хватаясь за соломенные ниточки, что каждый раз рвутся, стоит только крепко сжать, и снова тонуть-тонуть…
Разве она не имеет права на… на что? Вот именно, на что? На хороший секс? Или может, тогда сразу поверить в великую любовь до гроба? Тем более, до гроба тут осталось-то всего ничего, так что можно и поверить. Умереть со «счастливой» улыбкой на лице.
Идиотизм, чистой воды.
Не о том она думает, не о том!
Таня предложила вариант, но слишком хлипкий, призрачный шанс. Если кого-то упустят, хоть одного человека,– а вероятность такая существует, – им всем крышка. Такие скандалы запоминаются надолго, и полоскать, на чем свет стоит, будут всех участников.
Нужен другой вариант, план "Б", а может и "В", так, на всякий случай.
– Марь Сана, в офис?
Вася удивленно смотрел на нее в зеркало заднего вида, но терпеливо ждал указаний.
– Давай кружок дадим, мне подумать надо.
– Кружок, так кружок!
Водитель завел машину, аккуратно вырулил со стоянки…
Последнее, что она успела увидеть, это летящую на невероятной скорости в их машину темную газель.
Резкий удар и звук разбиваемого стекла, скрежет сминаемого метала. Мерзкий звук.