Казалось, все выдохнули с облегчением. Танька расплакалась от радости. Саныч с Нелей друг на друга так смотрели, что и слов не нужно было. А у Ильи ноги ослабли, Костя его подхватил и к себе прижал, крепко-крепко, гораздо сильней, чем нужно, но и ослабить хватку был не способен. У него самого сердце остановилось, и перед глазами темнота на миг, а потом такая радость нахлынула… минутная, но всепоглощающая, невероятная радость! И пришло полное опустошение. Абсолютное. Когда вдохнул и не чувствуешь воздуха, запахов, вкусов, ни-че-го.
Накатило. И не отпускало, пока домой не добрались.
Илье нужно было отдохнуть, да и им тоже.
Все на подъеме были, и не заметили, как силы кончились. Никто за руль из них не сел, пришлось такси вызывать Неле, и Санычу с Ритой, Дима был в состоянии везти, только Таня взбунтовалась, истерика началась со слезами и криками, так что Олегу пришлось их вместе с Кириллом везти домой. Артема, Саву и Вику отвезли его люди. И его с сыном тоже доставили на бронированном автомобиле к самому подъезду, и с охраной проводили до квартиры.
Охрана. Точно! Пока эта история не закончится, им нужна охрана, Илье особенно. Значит, организует. И возле палаты Маришки тоже человека надо поставить, а лучше пару, и чтобы посуточно там дежурили, с врачами можно будет договориться. Деньги многое могут, правда, не все.
На первом этаже, в спальнях, расположилось старшее поколение, им всем места хватило, так что Илья в своей комнате и остался.
Кто-то был способен еще на душ, а Рита даже на кухне еды наколдовала, а иначе это не назовешь,– чудо-женщина: в такой ситуации, и готовить способна.
Костя сам просто лег на кровать, не раздеваясь, и лежал, в потолок пялился. Тупо смотрел. Ноль мыслей. В голове пусто. Только сердце стучало сильно, пульс в ушах отдавался.
А потом скрипнула дверь, и в забавной пижаме заглянул Илья. Тихо, робко, смущаясь своего страха, спросил, может ли он остаться спать тут.
– Ложись! – похлопал ладонью по одеялу.
Илья быстро юркнул под одеяло, спрятался, зарывшись головой под подушку, и уже оттуда глухо проговорил:
– Мама всегда строила планы на будущее. Мне тоже нужен план действий.
– Хорошо, – кивнул удивленно. – Давай составим план на случай…
– На случай, если мама не проснется… – послышался тихий всхлип. – Она, ведь может и не проснуться. Я читал статистику, с цифрами сложно спорить, папа. Они говорят правду.
Подушку сдвинул в сторону, потом совсем откинул, правда спокойно, хоть внутри все клокотало, яростью в кровь плеснулась боль за сына, за Марину, за их семью.
– Нашу маму нельзя назвать обычной. Она не попадает ни под какие статистики и вычисления. Она особенная, а значит очнется!
– Ты же понимаешь, что все люди по физиологическим и анатомическим критериям являются равными?!
– Знаю, но также знаю, что в каждом человеке есть душа. Она делает каждого особенным. Наша мама самая особенная из всех особенных! Понимаешь?
Сын неуверенно кивнул, стер слезы с бледных щек.
– Мне страшно. Мне все равно страшно, папа!
– Я знаю, малыш, мне тоже страшно.
Илья так и уснул в его руках, а Костя уснуть не мог. Смотрел на темный потолок, на луну на небе, и не мог сомкнуть глаз. Казалось, стоит ему только уснуть и все, случится что-то страшное и непоправимое.
А ближе к следующему вечеру его сын узнал, что жизнь – та еще сука. И окунулся вместе со всеми в ад ожидания.
Марина не очнулась.
И на следующий день тоже.
И через два.
Неделю.
Месяц.
И сегодня она тоже не очнулась.
Лежала. Живая. Но, спящая, крепким сном.
А он смотрел на нее. Как грудь вздымается, дыша. Как бьется под тонкой кожей жилка пульса.
Ее пульс стал для него ориентиром в этом мире, в жизни – звук биения ее сердца. Его ломало конкретно. Он боялся от нее отходить. Думал, уйдет и все, ее сердце остановится. Не мог работать. Есть. Спать. Все делал на автомате и только ради Ильи, чтобы не переживал еще больше. Костя задалбливал всех родных. Когда его не было рядом с Мариной, но был кто-то другой, он звонил им каждый час, если мог, и просил дать послушать ее пульс. Звук. Всего лишь звук, который не дает ему сойти с ума.
Теперь их жизнь вот такая. Каждый вечер он приезжал сюда, привозил с собой Илью, и до одиннадцати они были тут, смотрели, слушали, говорили.
Ждали.
Они теперь жили, ожиданием.
Потом приезжал кто-то из родных и оставался на ночь на тот случай, если Марина вдруг очнется. Или…
Сегодня была очередь Саныча, он приехал немного раньше.
Тихо отворил дверь палаты, зашел:
– Как вы?