Инстигатор вновь занудно напомнил, что пособничество атэльпату наказывается тюрьмой, но на него в ответ зарычал хищник, которого каждый лакети всю жизнь крепко держит в узде, не разрешая показываться на свет. В рыке угадывалось: «не отдам. Мое!».
И я понял, что на этот раз сопротивляться истинной сути не могу и не хочу.
- Я не сдам тебя, - произнёс сам удивляясь тому, что говорю. Эстель растерянно подняла голову и испуганно посмотрела на меня:
- Почему?
«Почему?» - раздраженно повторил мысленно. Сам бы хотел узнать почему я смотрю на эту девчонку как…
Я ещё раз оглядел ее платье, которое выгодно подчеркивало фигуру. Не такой уж она и ребенок, вполне взрослая девушка. Ткеши!
- Хочу заключить сделку, - выдохнул, понимая, что нам двоим будет проще, если найдем логическое объяснение происходящему. - Ты поможешь раскрыть дело о серийном убийце, а я помогу тебе скрыться.
В глазах Эстель, наконец, появилось что-то помимо всепоглощающего ужаса. Она неуверенно пошевелилась, но сразу же замерла, стоило мне напряженно покоситься на ее руки. Облизнув губы уточнила:
- Нужны… мои способности?
- Да, - признался поморщившись. - Следствие в тупике. Ты ведь сможешь увидеть кто убил девушку?
- Я не совсем хорошо управляюсь с… - Эстель нервно перебирала волосы, стараясь найти нужные слова. - С этим. Но я готова попробовать. А… ты, правда, меня отпустишь?
- Я помогу тебе скрыться, обещаю, - уверенно сообщил девушке, но пока сам не представлял, что вообще буду делать дальше. Затем все же решил признаться в том, о чем хотел поговорить в городе: - Ты должна кое-что знать. Артур Роземли хотел жениться на тебе не просто так. В банке, где работает его отец, на имя Эстель Толсон открыт счет. Деньги оттуда должны были поступить в твое владение после совершеннолетия. Думаю, породниться хотели из-за наследства.
Жена выглядела совсем растерянной. Она не отошла еще от моего предложения о сотрудничестве, а я уже огорошил другими новостями.
- О какой сумме идет речь? - хрипло уточнила она. Я честно ответил:
- Банк оценивает в двести тысяч золотых.
Мне показалось, что Эстель сейчас снова рухнет в обморок. Она удивленно открыла рот и могла только моргать, затем из ее горла вырвался хрип:
- Никто не мог оставить мне такую сумму. Произошла ошибка…
- Ошибки нет, - я качнул головой. - Лично видел выписку. Сейчас Эстель Толсон числится пропавшей без вести, а через полгода тебя сочтут мертвой и эти деньги отойдут родственникам и государству почти в равных долях. Я помогу тебе получить наследство, и ты сможешь больше не выскакивать замуж за первого встречного.
Эстель тут же потупилась, а я отметил, что румянец ей очень к лицу.
- Я могу идти? - спросила она невнятно.
- Нет, - запретил я, размышляя ещё над одним вопросом: - Что произошло в тот момент, когда я поцеловал тебя?
Тело Эстель будто покрылось льдом, а дыхание сбилось. Инстинкты хищника заворочались под кожей, словно зверь напал на след убегающей добычи. Пришлось сжать пальцами край деревянной столешницы, чтобы не выпустить эмоции наружу.
- Не знаю, - прошептала девушка.
- А как было с другими? - голос оставался спокойным, но нутро требовало задать ещё один вопрос: «и кем были те другие?». Исключительно для того, чтобы знать кому следует помочь покинуть Дарктаол, а лучше сразу Латицию.
- Не знаю, - Эстель упрямо мотнула головой. - Не было других. Понятия не имею, что произошло. Я могу идти?
- Да, - выдохнул, ощутив себя сытым удавом. По телу прошлась волна странного облегчения. Даже пальцы, впившиеся в столешницу, сами собой расслабились.
Рыжая подскочила на ноги и, не поднимая головы, бросилась к выходу, но замерла у двери, не решаясь коснуться руками ключа. Я молча взял с секретера пару своих перчаток и протянул ей. Жена молниеносно выхватила их, надела, а затем все же бросилась прочь. Я услышал как закрылась дверь ее комнаты и направился вниз, где уже ждала нервно расхаживающая по гостиной Мая.
«Значит, других не было?» - отрешенно размышлял и уголки губ кривились в хищной улыбке. - «Хорошо. И не будет».
44
Эстель
Заперлась в комнате, прижалась спиной к двери и замерла, глядя перед собой невидящим взором.
Как же хотелось верить Алазару!
Я готова была сделать все, для того, чтобы выпутаться из сложившейся ситуации. Правда, жалеть о своем опрометчивом поступке не получалось. Это от врожденной глупости, наверное. Разум подсказывал, что лакети справился бы с нападающими сам, а сердце шептало: «а что если вдруг…». И само же испуганно сжималось от этого «вдруг».
Этим вечером меня больше никто не беспокоил. Я смогла поспать несколько часов, хоть и дергалась от каждого шороха, а во снах меня подстерегали жандармы, которые выскакивали из-за угла, хватали за руки и волокли на костер.
Проснувшись в очередной раз, я действительно ощутила прикосновение чего-то к собственной щеке. Вскрикнула и шарахнулась в сторону, грохнувшись с постели, а потом выглянула из-за матраса, удивленно уставившись на Алазара, который беспардонно уселся на край кровати и смотрел на меня. Отметила, что его руки были надежно скрыты перчатками, которые в одном образе с домашней одеждой смотрелись странно.
- Ты что тут делаешь? - спросила через силу.
- Сижу, - спокойно ответил герцог.
- А другого места посидеть не нашлось? - привычно фыркнула я, но вдруг опомнилась и прикусила язык. Алазар склонил голову к плечу:
- Ты кричала во сне.
- Может мне снилось что-то очень приятное? - вновь не удержалась от подколки. Эх, помирать так с музыкой. Я, наверное, и перед казнью найду что сказать палачу.
Инстигатор моего веселья не разделил, лицо его оставалось непроницаемой маской, а тон ровным и монотонным:
- В таком случае звуки явно были бы иными, рыжик. Поверь, я бы узнал.
Щеки протестующе вспыхнули, а Алазар вдруг улыбнулся уголками губ. Вот крокодил противный! Скорее опустила голову, но порадовать мужа слишком явным смущением успела.
- Ты чего пришел? - пробурчала, возвращаясь на кровать и заворачиваясь в одеяло. Инстигатор, наконец, заговорил серьезно:
- Хотел заверить тебя, что вчера сказал правду. Ты все ещё моя жена, и мне все ещё не нужен скандал. Потому я не стану делать Октавиусу такой подарок и лично сдавать свою супругу в руки властей. Возможно, этот довод поможет тебе расслабиться и поверить мне.
Я закусила губу, глядя на лакети. Верить хотелось. Ещё больше хотелось вновь очутиться ближе к нему, и все же я тихо задала вопрос:
- Но ведь ведьмы убили твоих родителей. Неужели ты не ненавидишь меня?
- Откуда ты узнала? - Алазар ответил вопросом. Со вздохом скрестил руки на груди, но гнев или отвращение ко мне в его глазах так и не появились. Я облизнула губы и задумчиво изучила свои руки взглядом:
- Видела, - прошептала едва слышно. Но для лакети этого хватило. - Под ивой… те качели… я видела как твой отец их мастерил, как на них каталась твоя мама и как ты…
Я замолчала и вообще пожалела о том, что заговорила. Подняла голову, встретившись глазами с задумчивым взглядом. Он все ещё не собирался меня убивать, а затем вообще удивил. У меня перехватило дыхание, когда Алазар неспешно стал снимать перчатки. Положил их на простынь и только тогда произнес:
- Когда моих родителей убили, ты ещё даже не родилась. Виновники были найдены и казнены. Те даркти были преступниками, что использовали свои способности для наживы. Они сами выбрали свой путь, - герцог отвернулся и взглянул в окно. - Думаю, ты видела меня ребенком. Тогда я не знал на кого обрушить свою боль и гнев за то, что у меня отняли семью. Долгие годы я рос с мечтами о мести, но потом вдруг осознал, что она не принесет мне ничего. Виновные наказаны, родителей не вернуть, а ведьмы по большей степени живут, как крысы - забиваются в самые дальние углы и просто стремятся выжить. Я сторонник того, чтобы отлавливать преступников, кем бы они не были: ведьмами, даркти или лакети. Зло должно быть наказано, а ты… - Алазар обернулся ко мне, и тело рефлекторно сжалось под синеглазым взглядом. - Я все-таки твой должник, Эстель. И пока ты не преступаешь закон, я буду тебе помогать.