До безумия красивая…
— Вик, — сглатываю, вставая спиной к плите, — ну как тебе? Нашли общий язык с дедом?
Девушка убирает в сушилку вымытые ранее кружки и отходит от меня.
— Макар Архипович такой замечательный, — останавливается посередине комнаты и сцепляет руки в замок под животом, — мы с ним договорились, что теперь я слежу за ним, а он — за мной.
Ну-ну, мой строгий и принципиальный дед, который рубит правду-матку в глаза и не знает, что такое тактичность, и вдруг замечательный? Чудны дела твои, Господи.
— Отлично, что вы договорились. Я тут от ребят тебе привез презент. Они скинулись тебе на декрет, — достаю из кармана конверт, протягиваю.
— Нет-нет, мне не надо ничего. Я сама… — Вика крутит головой и отступает от меня.
— Это подарок. Пацаны от чистого сердца собрали тебе и малышке. Переживают, между прочим, как они теперь без тебя, — принимаюсь её убеждать в искренности ребят.
Кладу конверт на стол. Вика, поколебавшись, всё-таки забирает его себе.
— Передайте всем большой спасибо от меня. А может, я ещё поработаю до родов?
— Я думал над этим, частично занятость тебя устроит? Заказы для офиса будешь делать удаленно. А в случае необходимости, я буду тебя сам к нам привозить.
— Да я и сама могу. Тут же ехать на прямом автобусе всего полчаса.
Обрываю сразу:
— Или на моих условиях работаешь, или дома сидишь под присмотром деда. Еще не хватало в автобусе тебе трястись.
— Но я же всё равно не буду долго у вас жить. Это неудобно. И когда малышка родится, от нас будут только одни хлопоты. А Макару Архиповичу нужен покой. Ему бы сиделку найти к тому времени, как я…
— Да он любую сиделку схарчит. Неее, Вика. Раз с дедом ты поладила, значит, у нас ты надолго, — чуть не сказал навсегда, но вовремя прикусил язык. — Тогда раз с работой всё решили, поехали.
Вика беспрекословно топает в коридор и только оттуда спрашивает.
— Куда?
— В магазин.
— Хорошо, — и даже вопросов не задаёт. Натягивает свое потрепанное пальто и влезает в сапоги. Берет сумку и замирает, ожидая меня.
До ближайшего крупного торгового центра добираемся быстро. Оставляю машину в паркинге и веду Вику на третий этаж, где, если судить по плану, огромное количество магазинов для мамочек и детей.
Предчувствуя вопросы и возмущения, останавливаюсь сразу за лифтом, беру Вику за плечи и принимаюсь убеждать:
— Виктория, я понимаю, что брать от меня деньги ты не хочешь. Но тебе просто необходима новая куртка, и обувь, и ещё что-нибудь для малышки. И это не жалость с моей стороны, не благотворительность. Просто я хочу тебе помочь, и я могу тебе помочь. Понимаешь?
Она смотрит на меня испуганно, готовая вот-вот дать стрекача.
— Мне не надо ничего.
— Так я и не тебе. Я для малышки. Ты имя, кстати, уже придумала? — перехватываю Вику за руку и веду за собой в первые открытые двери.
Она идёт нехотя, едва передвигая ноги.
— Придумала, но вам не скажу, — как будто с обидой заявляет мне в спину.
Ну ок. Пытать не стану. Пока что.
Внутри магазина не много покупателей, зато плотными рядами вешалок нас окружают вещи. Я судорожно сглатываю: шопинг я ненавижу всеми фибрами души. Еще с Инной помню, какой это был ад.
Но отступать мне некуда. Разворачиваюсь к Вике и предлагаю:
— Давай уже на «ты»? Всё-таки нас уже связывает даже не работа, а нечто больше. Ты не находишь?
— Ничего нас не связывает, это вы меня зачем-то связываете, — бурчит, опустив голову.
— Пусть так, но я настаиваю на равенстве.
— Я постараюсь, — Вика косит глазами на куртки, которые развешаны на вешалке справа от нее и тянется ко мне: — Давайте уйдем отсюда. Здесь всё очень дорого.
— А ты не смотри на цены, — принимаю её молчание за согласие и опять беру за руку.
Ладонь тёплая и мягкая, держать за руку приятно и волнительно.
Вывожу её из рядов одежды и веду к девушке-консультанту, поясняю ситуацию и сдаю Вику в надёжные руки знающего человека. Мне же остаётся роль советчика и уговорщика.