— Будешь пюре? — Спрашиваю, поймав взгляд ее красивых глаз.
Вика кивает, смутившись и сглатывая.
— С котлетой? — Улыбаюсь шире, заставляя себя не придумывать лишнее.
Но уже глупо отрицать очевидное — я сам счастлив быть с ней. И пусть ужасно такое даже осмысливать, но рад, что позавчерашним утром оказался рядом. Поблизости. Даже страшно представить, что могло бы быть…
— С котлетой, — тихо соглашается Вика, положив руки на живот.
— Пинается? — Спрашиваю.
— Кушать хочет, — отвечает едва слышно, тихонечко.
— Всё! Понял!
Подзываю официанта и прошу быстро организовать нам плотный запоздавший обед. Интересно, она у деда нормально кушала? Или смущалась и клала себе порции поменьше? Уверен, что так и было.
А теперь смотрю, как она не решается нормально поесть и ковыряется вилкой в овощном салате.
— Не вкусно?
Мотает головой, выдавив улыбку. Что не так? Неловко? Разве это неловко?
Прочистив горло, разрезаю ножом свою отбивную на маленькие кусочки. Подцепляю вилкой один и протягиваю через весь стол, отводя пристальный взгляд от ее лица, чтобы окончательно не смутилась.
Вика аж теряется:
— Павел…
— Паша, — поправляю, не сумев спрятать улыбку.
— Уберите… убери, пожалуйста. Это зачем ещё?
Так и продолжаю ждать.
— Не надо меня кормить, — шепчет девушка, поглядывая по сторонам, — на нас даже смотрят! Они надумают…
— Пусть смотрят. Завидуют. Я же говорил, думать о хорошем полезно.
Вика же повторяет ещё тише:
— Не надо меня кормить, пожалуйста.
Потерпев фиаско, натягиваю улыбку.
— Я не тебя, — киваю в сторону животика. — А её. Раз её мама сама не хочет нормально питаться и обогащать свой организм витаминами и минералами.
Это заставляет её смутиться и даже покраснеть, она прячет лицо, но всё же сдаётся, бодрее взявшись за свою порцию.
— Кстати, — произношу, отдавая дань обеду, — ты наблюдаешься в государственной больнице?
Вика пережевывает пюре и чуть морщится, следом отвечая:
— Да. В Женской Консультации. А что?
Кивнув, улыбаюсь:
— Я хотел бы, чтобы ты съездила со мной в частную клинику. У меня есть знакомые…
— Зачем? — перебивает, не дослушав.
— Думаю, будет лучше пройти полное обследование и вести беременность там.
Дёргается, отстраняясь к спинке массивного стула.
— А Вы… ты не слишком себе позволяешь?
— Нет. Расходы покроет фирма.
— То есть, ты?
— По полису ОМС, — привираю безбожно.
Она выдыхает, закрывая глаза, и мотает головой, будто не верит в услышанное.
— Паш… это же огромная сумма.
— Нет. И я бы очень хотел, чтобы ты согласилась. Соглашайся, Вик, ладно?
Она вдруг начинает часто-часто моргать, словно пытаясь не расплакаться передо мной. Отводит взгляд к окнам и на миг задерживает дыхание.
— Кто не съест обед, тот не получит десерт. Торт Наполеон. Соглашайся, Вик. — Произношу, возвращаясь к своей порции.
Фыркает как кошка, но улыбается. Вновь начинает жевать салат и вилкой разламывает на кусочки котлету. Надо будет сказать деду, чтобы приглядывал за ней. За этим нежным Тортиком.
— А ты, — произносит, заканчивая с основным блюдом.
Ставит, как и я, тарелку на край, позволяя тут же подбежавшему официанту её убрать.
— А я?
— Расскажи что-нибудь о себе?
— Ты переводишь стрелки? — Отмечаю, улыбнувшись и отпив свой кофе.
Виктория делает глоток облепихового морса и аж довольно щурится, кивая в ответ.
— Что тебе рассказать? У меня есть дед. Он очень упрямый человек и никогда, наверное, мне не простит моё увольнение со службы. Остальная родня далеко. Всё.
— А… дочь?
— Спустя где-то год после развода Инна вместе с Женей уехала в родной город. Женька растёт, взрослеет. Они далеко. — Произношу кратко, не желая вдаваться в подробности именно сейчас.