Именно он заставляет меня подняться и уйти, отмахиваясь от вновь что-то сказавшего Паши. Я просто бреду по аллейкам кладбища, огибая ограды и минуя кресты и гранитные памятники. Едва понимаю, куда ступаю и куда я направляюсь.
Кажется, что весь мир кружится, плывет и перестает быть реальным.
Кажется, что каждый мой шаг словно поглощается этим месивом.
Кажется, что у того лесочка сейчас кто-то спрятался, кто-то стоял. Кто-то знакомый, ужасный, пугающий. Вглядываюсь и не вижу ничего.
Я почти успеваю дойти до машины Паши, как по ноге вдруг словно что-то стекает. Намокает и тут же щиплет холодом. Непроизвольно касаюсь пальцами внутренней части бедра и всматриваюсь в едва заметный алый след, отпечатавшийся на подушечках пальцев.
Выдыхаю и делаю ещё один крошечный шаг, хватаюсь за ручку, но вместе с пробравшимся холодом от железа я чувствую, как сознание заполоняет темнота. В которой нет ничего, ни слёз, ни боли, ни рыданий, ни горести, ни меня.