— Он сегодня.
— Кто?
— Мой день рождения.
Вышло неловко…
— Эм, кажется, я забыла, какое с утра число…
— Восьмое. Ничего страшного.
Киваю, угукнув и отводя взгляд.
— Значит, мы вас сегодня должны были в десять поздравлять…
— Значит, что так.
— Но Вы тут и…
— Я тут. — Чуть улыбнулся уже, кажется, искреннее.
Шепчу:
— Извините.
Он разводит руки и чуть пожимает плечами.
— Всё хорошо, Вик.
Киваю.
— Спасибо.
Снова неопределенно мотает головой.
— Да не за что. — Кивает на пальто. — Я пытался почистить, но, как видишь, не особо удачно.
Замечаю пятна грязи, выдыхаю и пытаюсь поблагодарить:
— Не стоило.
Всё продолжает, будто это важно:
— Думал про химчистку или, может, привёз бы что-нибудь. Мне сказали, что если согласишься, тебя оформят здесь. Всё в порядке?
Киваю. Наконец решаюсь встать и беру бежевую шапку, на миг посмотрев в зеркало. Такая бледная, и черты лица заострились. На нижней губе успела застыть кровь, а голубая радужка глаз, такая же, как у мамы, сейчас почти не видна — зрачки расширены совершенно не естественно. Так жутко выгляжу… даже тошно.
Поправляю бледно розовую растянутую кофту. Пытаюсь отряхнуть юбку с эластичным верхом. Наклоняюсь к скамейке, но Павел Кириллович, не дав взять пальто, сам хватает его.
— Слушай, Вик, правда, мне неудобно. Давай я сейчас припаркуюсь прямо у входа, ты просто сядешь ко мне в машину и всё.
— Я сама доберусь, спасибо.
— Я буду волноваться.
Тяну натянутую улыбку:
— Это нарушение должностных границ. У нас с этим строго, Вы же помните?
Конечно, он помнит. Ведь сам и составлял должностные инструкции, как и вникал во все дела фирмы, которую создавал и поднимал с нуля.
— Ммм, — кивает улыбнувшись, — тогда мне пора выписать себе выговор и наложить штраф.
Не знаю, что ответить. Поэтому спрашиваю первое, что пришло на ум.
— У меня сегодня прогул?
Мотает головой, чуть сдвинув брови.
— У тебя сегодня больничный.
— Простите…
— Вик, серьёзно. Перестань, ладно?
Что “перестать”? Отвожу взгляд, почему-то начиная теряться. Мне хочется закричать, разреветься и просто послать всё к чёрту, но нельзя же… выдыхаю.
— Тебе плохо?
Мотаю головой, выставляя ладонь вперёд.
— Нет, — выдыхаю ещё раз, наконец собравшись.
Может, согласиться и попросить довезти? Я даже не помню, брала ли с собой наличку… В карманах? Смотрю на пальто, которое шеф мне до сих пор не отдал, слегка прикусываю губу и сдаюсь.
— Я согласна.
Это заставляет его опять улыбнуться.
— Хорошо. Куда тебя подбросить? Не на работу же, надеюсь?
Миг тяну, но всё же произношу:
— В полицию. Здесь не очень далеко.
Соболиная бровь ползёт вверх, пока я делаю шаг вперёд и вырываю из рук свою одежду. Ну как вырываю — сам отдаёт.
— Я могу спросить, зачем тебе туда?
Чуть мотаю головой, положив руку на живот.
— Только довезти. Пожалуйста.
Он соглашается и наконец выходит, давая мне шанс накинуть пальто. В кармане нахожу телефон — сырой и похоже сломанный. Мелочи нет, от дома, где снимаем сейчас, до работы всего ничего, поэтому даже не удивляюсь отсутствию денег.
И как добираться обратно? Не знаю.
Решаюсь идти, открывая массивную дверь. Он и правда подъехал почти ко входу, так что лишь секунду медлю, опасаясь прикоснуться к ручке его красивой машины. Сажусь внутрь, тихонько закрывая за собой.
— Тут доводчики, — кивает на дверь.
— Ммм… — Мне мало что это говорит.
Пристёгиваю ремень, поправляя на животе, и поджимаю ноги, вся напрягаясь. Я никогда его не боялась всерьёз, хотя есть чего — он массивный, большой. Мне такие раньше никогда не попадались… его можно было бы сравнить с огромной овчаркой, вставшей на задние лапы, если бы это сравнение не было таким глупым.