И, наверное, он симпатичный… не знаю, я никогда не смотрела на него с этой точки зрения.
— Виктория, я тебя не съем. — Произносит, улыбнувшись и не отрываясь от дороги, на которую мы только что вильнули.
— Прозвучало неубедительно.
Чуть улыбается, дернув уголком рта, смотрит на часы, расположенные посередине торпеды.
— Ты не голодна? Скоро обед и…
— У меня дела, простите.
— То есть, если бы дел не было, ты бы согласилась? — Опять выгибает бровь.
Мотаю головой, отворачиваясь к окну. Мы проезжаем окраины. Где-то метров через четыреста будет поворот к зданию полиции. Туда не ездят напрямую автобусы, так что всем приходится добираться от остановки здесь на перекрёстке. Кажется, это не удобно.
— Знаешь, ты хорошая помощница, мне даже жаль, что скоро уходишь в декрет.
Это можно счесть дежурным разговором? Решаю спросить, лишь бы не погружаться в тишину и не думать, что меня ожидает, как только я выйду из машины:
— «Хорошая»? Это как? Бывают плохие?
Зачем-то снова бесслышно смеётся.
— Бывают очень-очень плохие. — Чуть прикусывает губу, и я понимаю вложенный пошлый подтекст, начиная смущаться. — А такие, как ты, редко.
— Ммм, — не думаю, что хочу знать продолжение.
— Но за этот год мне понравилось, как ты выполняешь свои обязанности и, как ты сказала, не нарушаешь границ.
Снова не вижу смысла что-либо говорить.
— А ещё ты, кажется, не ходишь в отпуск. По крайней мере, в отчёте бухгалтерии твоего имени на тот и этот год не было. Едва ли это из-за беременности, да?
— Да.
— Почему?
Оборачиваюсь, натягивая штатные эмоции на лицо.
— Люблю работать.
— Как здорово! — Делает вид, что верит. — Очень жаль тебя терять на целых три года!
Вздрагиваю, понимая, что три года на пособии мне не протянуть и придётся как-то совмещать, выискивая заработок.
Мы уже подъезжаем к шлагбауму, где дежурит паренёк в форме. Тот думает выйти из проходной, однако, я открываю дверцы быстрее, начиная прощаться.
— До свидания! Спасибо, что подвезли!
Павел Кириллович кивает, но тут же рукой показывает полицейскому открывать шлагбаум. Я немного мешкаюсь, когда тот без слов ему подчиняется.
— Садись обратно. Тут ещё метров тридцать, и сегодня, Вик, очень скользко.
— Не стоит.
Показывает взглядом на сиденье.
— Вик, садись.
Смотрю на застывшего сержанта. Или кто он? Тот потирает ладони, желая побыстрее оказаться внутри. А Павел Кириллович, будто специально чуть отъезжает, встав прямо посередине.
Не люблю, когда на меня давят, даже если это всё делается с благой целью. Но всё-таки сажусь обратно, снова аккуратно закрывая за собой дверь. Не хочу смотреть, как он улыбается, просто дожидаюсь, когда мы подъедем к главному входу и повторяю всё тоже самое:
— До свидания! Спасибо, что подвезли!
В ответ лишь смеётся и глушит машину, буквально через миг выходя и хлопая дверцей.
— Ты думала, я уеду? — Выгибает бровь и быстро отходит ко входу. Открывает дверь, ожидая, когда я сдвинусь с места. — Прошу!
Ловлю свой выдох, не понимая, что с ним такое. Ладно! Ладно, окей…
Шестое
Тортик.
Юркаю мимо и вхожу в холл. Подхожу к окошку и говорю то, что мне было велено:
— Меня ждут в четыреста пятом кабинете, и…
— Паспорт! — Отзываются через стекло.
Даже не подумала об этом. Я хлопаю ресницами и пытаюсь понять, как быть, смотря на совершенно спокойное и даже расслабленное лицо сотрудника, что-то там жующего.
Чувствую, как позади меня встаёт Павел Кириллович.
— Ну, чего там?
— Я паспорт забыла…
— Ммм, мы с акушерками это поняли.
Да уж… нелепо.