- Ну, чего застыла? – недовольно буркнула кошка и мотнула мордой вслед особо плотной кучке улепетывающих растений, – догоняй!
Я недоуменно глянула на кошку. Как?
Маркиза тяжело, протяжно вздохнула и дернула своим заколдованным ухом. Мне показалось, вокруг нас мгновенно разлился плотный, густой туман. Все убегающие травки застыли в этом тумане, не в силе преодолеть его плотность. Мне оставалось только пройтись и собрать замершие растения. Но даже это вызвало у меня смех: каждый из них изображал забавную пантомиму ужаса – дрожал, разевал бутоны в беззвучном крике и хватался листиками за сердце! Над этой пантомимой было невозможно не смеяться. Не выдержав, я все же спросила у кошки:
- Маркиза, почему они так себя ведут, я правда их убиваю? - затаив дыхание, я ждала ответа, но кошка молчала довольно долго, изучающе разглядывая меня желтыми глазами.
- В общем, да! – наконец, неохотно признала кошка, - ты отнимаешь их от корней, лишаешь силы матери-Природы, ввергаешь в глубокий сон, из которого нет возврата, потому что позже из трупика ты выдоишь волшебную силу досуха ради своих зелий!
Я шмыгнула носом, глубоко в душе ужасаясь такому ремеслу.
- А если я не хочу? – уточнила я, глаза кошки сверкнули злобой.
- Ты согласилась стать ведьмой! Ведьмой, деточка! А ведьма это – не ангелок, который сидит на золотистом облачке с арфой в лапоньках! – Маркиза сердилась так, что из желтых кошачьих глаз натурально сыпались искры, но все же я была намерена отстоять справедливость.
- Никто не удосужился ознакомить меня с условиями предстоящего контракта! – гордо вскинув голову подбоченилась я. Где-то в ветвях над головой в поддержку моему самонадеянному спичу чирикнула какая-то птичка. Как ни странно, я ее поняла и благодарно улыбнулась проказнице.
Маркиза снизила напор:
- Ладно. – сдалась кошка и продолжила уже миролюбиво, - но травы нужно собрать и приготовить зелья, чтобы выполнять свою задачу!
- Добровольцы есть? – Маркиза повернулась к кучке растений, сбившихся в плотную кучу при моем приближении. Вперед вышел полненький крепыш подосиновик с плотной бархатистой шляпкой на крепкой ножке. У меня чуть слюни не потекли – такого да пожарить бы! Вслед за стариком стали выходить и другие представители флоры, вскоре я с полной корзинкой спешила за Маркизой в сторону дома.
Навстречу мне вышел поддатый, неопрятный мужичок лет сорока в странном наряде – вся его одежда была вывернута наизнанку, швами наружу.
- Что ты, девонька, одна тут? Заплутала? – усмехнулся мужик, шаря по мне сальными поросячьими глазками. Не надо быть ведьмой, чтобы прочитать его мысли в этот момент: молодая, красивая телка, вокруг лес и никого нет! Идеальное стечение обстоятельств для секса с этой залетной городской! Лес хоть жиденький, но, случись чего, тело ее тут нескоро отыщут.
- А я и не одна! – нахально заявляю с уверенностью, которой и вполовину не испытываю сейчас. С другой стороны, у меня есть Маркиза с ее волшебным ухом. Мне ли бояться маргиналов с такой-то кошкой?
Я уж думала, что придется дать неравный бой пьянчуге, но он сам сбежал, когда к моим ногам прижалась черная кошка с горящими желтыми глазами, а на плечо с ветки соскочила живая белка.
- Чур меня! – завопил мужик и, крестясь, унесся прочь.
- Далеко не убежит! – посмеиваясь вышел леший и встал рядом, что-то колдуя руками-сучьями.
- Так это он вас испугался, уважаемый Демьян? – догадалась я.
- А то ж! – довольно крякнул леший, - столько лет от меня прячется, все вещи навыворот носит, а ты, благодарствую, нашла его, вслед за тобой и я его приметил. Все, сегодня ему из моего леса выбраться не судьба!
Матрена передала мне небольшое лукошко полное лесных даров, и мы с Маркизой продолжили путь домой под присмотром лешачьей парочки. Я шла и размышляла, что они ведь, как добрые бабушка и дедушка, которых у меня никогда не было, а вот теперь сбылось! Маркиза стала больше, чем просто подругой, настоящая старшая сестра! А еще, мои близкие домашние Семен и Никодим – низшие духи, которые обеспечивают мне комфорт. Никогда и никто так за мной не ухаживал. Как за барыней!
По городу я совсем не скучала, даже по любимой подруге Маньке. Лишь изредка вспоминался Тимур, да слезы наворачивались. Но Маркиза при этом так неодобрительно на меня косилась и гневно фыркала, что нюни распускать сразу передумывалось.