Шахтёры переглянулись.
— Наши… аргументы?
А аргументов нет.
Однако вскоре и у них появился своеобразный лидер, который смог собрать остальных мужиков вокруг себя, выслушать их мысли, а вместе с тем выдвинуть требования подкреплённые условиями и аргументами.
— Наш аргумент такой, что мы не будем работать и другим не дадим. Те тоннели, по которым вы пришли, уже исчерпали себя, а наиболее производительные штольни сейчас находятся за нашими спинами. Пускай они хоть трижды нам хребет переломят, но с этого места мы не сдвинемся. Ни одна кирка больше не ударит о камень, пока наши требования не будут выполнены. А требования у нас простые — нормальное человеческое обращение и всё!
— Да!
— Нам большего-то и не надо! — воскликнули шахтёры.
Для них было удивительно, что Джон не спорил, не требовал, а просто слушал. И даже сейчас, когда они высказались, он ничего не сказал против.
— Зеле, ты их услышала?
Девушка опять растерялась. Глаза забегали, голос пропал. Она, как и шахтёры, привыкла разговаривать кулаками.
— Зеле? — повторил Джон
— Я… да. Да, я услышала.
— Твои аргументы?
— Я требую, чтобы они немедленно прекра…
— Стоп! Это не аргумент.
— В смысле?! У меня все аргументы такие! Я требую!
Джон вздохнул.
— Если позволите, отвечу за неё. Как видите, когда вы просто сваливаете друг на друга свои хотелки, это не даёт никакого результата. Переговоры должен вести грамотный человек, который в курсе всей вашей ситуации и всех ваших проблем. Кроме того, он должен точно понимать и осознавать, что он может получить, а что не получит ни при каких условиях. Главным аргументом Зеле в этой ситуации будет Олег. Он уже ведёт переговоры с представителем Белобога главнокомандующей Броней Рэнд и добился некоторых результатов. Он и есть ваш главный парламентёр, которого вам так не хватает. И если есть что сказать, то скажите это ему. На этом считаю наши переговоры оконченными. Предлагаю обеим сторонам разойтись, поразмышлять над услышанным и встретиться завтра.
— В смысле разойтись?! — удивлённо захлопала глазами Зеле.
— Как завтра?! Мы хотим сегодня! — возмутились шахтёры.
— Ничего не знаю, — хохотнул Джон. — Мы уходим. Вернёмся завтра.
Зеле подошла к Джону в упор, чуть ли не бортанув его плечом, и тихо затараторила:
— Что значит завтра?! Надо прямо сейчас решить этот вопрос.
Джон в ответ улыбнулся и, несмотря на злобно-вредные глаза, легонько погладил её по голове, на что получил ещё более презрительный взгляд.
— Спокойнее, Зеле, спокойнее. Они сейчас на взводе. Посидят, подумают, может и остынут. Даже если не все, нам все и не нужны вовсе, части вполне хватит. Так что разворачиваемся и уходим. Я почти уверен, что утром…
— Эй! — раздался крик с баррикады. — Эй, холёный! Посмотри на меня! — Джон обернулся. — Я тебе бородой своей клянусь, что хрен мы отсюда уйдем! Понял меня?!
— Услышал. — с улыбкой ответил парень.
На этом переговоры были окончены.
— Мистер Джонатан, вы были великолепны! — восхитилась Март. Стелла улыбнулась и показала большой палец. — Господин Вельт, да и госпожа Химеко, определённо оценили бы ваши навыки.
— А-а… ну… я, наверное, рад.
Как бы, похер Джону было на какого-то там господина Вельта и какую-то…
— А госпожа Химеко красивая?
— О-о-очень красивая! И она служит навигатором на нашем экспрессе.
Ладно, на мнение госпожи Химеко Джону было не похер.
Можно было возвращаться обратно в город, однако, прежде чем группа успела вернуться в тоннель, к ним выбежал знакомый паренёк с уже приевшейся фразой.
— Мис… фху-у… мистер Джонатан, там… там…
— Пиздец, да?
— Ф-ху… — парень оперся на колени, пытаясь отдышаться. Сказать ничего не может, а головой кивает.
— Куда идти?
— Кна… вболь…
— К Наташе? В больницу?
Снова кивает.
— Среброгривые… фух, стражи… напали.
Девушки напряглись и переглянулись, а в следующую секунду раздался хлопок. Зеле помчалась на выручку первой. Уж совсем она не думает о себе.
— Что ж… день обещает быть томным. — он обвёл взглядом девушек и Дань Хэна. — Предлагаю поспешить.
Пока группа возвращалась в Подземье, Джон продолжал мучать себя вопросом о том, что же могло произойти за время их отсутствия. Ответ оказался пусть и не таким страшным, но всё же не менее печальным.