На пол со шлепком упала очередная сочная капля.
Зеле тем временем пыталась успокоиться, привести мысли в порядок, всячески уговаривала себя прекратить этим заниматься.
«Нужно… ох… нужно уйти. Что я делаю? Как это… нет-нет-нет… м-н-н…»
Внутри всё горело и сжималось, а в памяти стали всплывать образы той ночи, когда Джон был с Пелагеей. Это выглядело очень волнительно и любопытно. Она не раз прокручивала это воспоминание в своей памяти.
Правда все её мысли улетучились, когда Зеле почувствовала как нечто, что по своим размерам значительно превышало размеры пальцев уперлось в её пятую точку, слега надавило, заставив последний барьер чуть приоткрыться, а затем остановилось.
Зеле не была глупой, а потому почти сразу догадалась, чем именно в неё упёрся парень. Девушка вновь обернулась, несколько шокированный взгляд уставился сперва на Джона, затем на свою попу, потом вновь на Джона. Было очевидно, что он ждал своеобразного приглашения. Джентльмен, блэт.
«Надо отказать! Нет! Я не согласна! Делать это с ним? Да никогда в жизни!»
И кивнула.
Зачем-то.
«А-а-а-а, что я сделала?! Он же сейчас…»
А в следующую секунду девушка почувствовала нежное прикосновение. Джон мягко обнял её, приподнял, позволяя Зеле выпрямится и прижаться к нему спиной. Его руки осторожно обвили её взмокшее и напряженное тело. Одна ладонь разместилась у бабочки на груди, другая спустилась вниз, вдоль подрагивающего животика.
Зеле ощутила, как давление сзади стало увеличиваться, как её защита постепенно прогибается и тянется. Джон слегка надавил на лобок, заставляя бабочку чуть податься в его сторону. Ещё секунда и нечто горячие ворвалось внутрь.
Девушка интуитивно попытался сжаться, но организм наткнулся на непреодолимую преграду, из-за чего возник ещё один спазм. С губ Зеле сорвался болезненный стон.
— Гх-х…
Джон продолжал осторожно продвигаться внутрь, сантиметр за сантиметром, но для Зеле это выглядело куда масштабнее. Казалось, что раскалённый стержень пролез уже под самую поясницу, уперся в диафрагму, давит всей своей силой на матку. Тянущие пульсирующие ощущения увеличились в десять раз. Колени подогнулись, в глазах на секунду потемнело.
Самое страшное, а вместе с тем приятное и волнительное случилось, когда Джон начал двигаться. Неспешно, осторожно и аккуратно. Организм бабочки буквально с ума сходил, силясь понять, что происходит. Возбуждение росло, дыхание сбивалось. Боль соперничала с приятным томительным чувством.
Засадив свой ствол под самый корень, Джон на какое-то мгновение остановился, дал возможность Зеле привыкнуть к новым ощущениям.
— Угх… — вырвался сдавленный звук.
Зеле задержала дыхание, но ровно до того момента, пока Джон не двинулся обратно. Обхватив девушку за талию он принялся постепенно наращивать темп. Каждый раз почти вытаскивая и загоняя член под самый корень, наслаждался непроизвольными стонами Зеле. Кроме этого, удовольствие доставляло чувствовать, как плоть бабочки сжимает его от каждого толчка.
Скорость увеличивалась, теперь кроме стонов в комнате появились шлёпающие и хлюпающие звуки. Периодически на пол с глухим стуком на падали капли любовных соков Зеле, иногда вследствие тряски они липли к её бёдрам, стекали по ногам.
— Уф-ух-ух-ах-ах-ай-ух. — звучало при каждом ритмичном толчке.
Зеле уже слабо понимала, что происходит, зачем согласилась, что чувствует. Это было странно. Странно и-и-и… приятно.
Она всё совсем не так представляла, но кажется, что так даже лучше.
«Он всё-таки более опытен в этом», — промелькнула шальная мысль.
Бабочка не особо соображала, что именно ей нравится во всём происходящем, почему это так заводит. Потому что этот изврат сейчас имеет её в попку? Может, потому что она стоит, согнувшись и оттопырив задницу? Может, по своему пикантности ситуации добавляет то, что она делает это в комнате Наташи?
Тем временем, Джон обхватил непослушные волосы девушки, собрав их в один мощный конский хвост, а затем потянул на себя, насаживая на член и заставляя Зеле ещё сильнее выгнуть спину. Было в этом что-то такое, отчего без того нахлынувшее возбуждение превратилось в настоящее цунами. Контролировать себя в такой ситуации стало просто невозможно.
Это первый раз, когда Зеле приоткрыла ротик, выпуская на свободу протяжный полный сладострастия стон. Джон в награду пришпорил бабочку по ягодице.