— Так. — согласился Джон.
— Значит, он враг.
— Нет.
— Значит, друг. — не унимался Дюк.
— Нет. В общем, смотри. Если к вам сюда заявится войско Среброгривых стражей с целью сжечь ваших жён и трахнуть ваши дома, то он вмешается и…
— Даст им пизды. — закончил Барри.
Март недовольно поморщилась.
— Да. — подтвердил Джон.
— Значит, друг.
— А теперь представим, что Подземье обнаружило средней паршивости источник провизии и у них пропадёт необходимость добывать и делиться геосущностью с Белобогом, тогда…
— А-а-а… — протянул Руфус. — Я понял. Да, я понял.
— Я не понял. — возмутился Дюк.
— Он уничтожит его. — продолжил мысль лидер проводников. — Потому что в противном случае Белобог замёрзнет и они опять же отправят войска в Подземье выяснять отношения. Хах, да-а… не друг, не враг, а так. — мужчина смолк. Молчание длилось недолго, но было видно, что думает он о чем-то важном и непривычном. — Знаешь, Джон, когда Олег мне сказал, зачем вы собираетесь на поверхность, я подумал, что он спятил, но всё же решил на вас посмотреть. Хах, в тот момент, когда вас увидел только ещё больше в этом убедился и даже планировал отказаться, но… — мужчина переглянулся со своими товарищами. — Похоже мы тут все спятили. Не скажу, что я тебе стал доверять…
— Я понял тебя, Руфус, можешь не объяснять. Обещать ничего не буду, но мы хотя бы попытаемся. А там уж как получится.
— А там уж как получится… — тихо повторил проводник.
Последнюю часть пути группа прошла почти молча. Так они и добрались до точки подъёма. Дальше всё было по плану: короткий привал, подготовка и восхождение. Всё без происшествий. Разве что Март периодически начинала визжать, когда отряд поднялся на достаточно большую высоту. Впрочем, проблем это не вызывало. Джон просто обмотал её верёвкой и сам поднимал от балкона к балкону когда ситуация того требовала.
Было в уборке что-то такое медитативное. Наташе показалось, что она не убиралась в своей комнате уже целую вечность, но в связи с последними событиями, пришлось вновь взяться за тряпку и веник.
Доктор протёрла мебель, смела пыль с полок, убрала все осколки от некогда любимых ваз. Вазы было особенно жалко, но Наташа подошла к этому вопросу с философской стороны. Осколки на полу были своеобразным символом невинности и беззаботности Зеле.
— Теперь она выросла и станет достойной женщиной. — замела она последние пылинки в совок и тряхнула головой. — Ох, о чём я думаю…
В общем, если говорить коротко, то спустя два часа Наташе всё-таки удалось навести порядок в комнате. И именно в этот момент, когда все последствия были устранены, грязь убрана, а весь мусор вынесен, раздался стук в дверь. Тихий такой. Словно тот? кто стучался, был очень стеснительным и застенчивым человеком.
— Войдите.
Дверь медленно и даже как-то неуверенно отворилась, а затем внутрь комнаты заглянула крайне виноватая моська Зеле.
Доктор молча усмехнулась, отложила в сторону веник с совком и, выпрямившись, упёрла руки в бока. Начинать разговор первой она не планировала. Зеле это прекрасно видела и всё понимала, но никак не могла придумать? с чего начать. По этой причине бабочка пришла не сразу, а долгое время наворачивала круги по своему дому, пытаясь подобрать правильные слова. В итоге, просто плюнула и решила импровизировать.
Не получилось.
Зеле скромненько вошла в комнату, тихо прикрыла за собой дверь и встала в уголочке, вжав голову в плечи и морально готовясь к тому, что её начнут отчитывать. Пока Наташа молчала, бабочка так и стояла, нахохлившись, и периодически стреляла глазами из-под своей длинной непослушной чёлки. Это было настолько мило и навевало так много воспоминаний, что женщина просто не смогла на неё злиться и уже вскоре растеряла весь свой боевой запал.
— Я… это… извиниться хотела. — тихо буркнула девушка, поджала губы, и вновь уставилась в пол.
Наташа улыбнулась. Даже такого нелепого извинения ей вполне хватило. Изначально она себе несколько по другому представляла эту беседу, скорее, в более боевом спектре, однако, встретившись с Зеле, её доброе сердце тут же оттаяло. А как иначе, когда лучший боец дикого огня вот так стоит в уголочке и нервно теребит краешек своей одёжки.
— Присядь, пожалуйста, сюда. — Наташа похлопала рядом с собой на постели. — Садись, Зеле, я не буду ругаться, обещаю. — повторила она ту же фразу, что некогда прозвучала для Джона.
Бабочка продолжала усиленно сверлить глазами пол и всячески старалась избегать взгляда доктора, но всё же просьбу её выполнила. Наташа в свою очередь мягко приобняла её за плечи.