Все питтинсы погибли, когда кто-то нажал пресловутый рычаг на Звезде Смерти. Все остальные, разумеется, погибли тоже. И все остальное…
Лея, скрипнув зубами, спускалась вниз, вдоль старых домов и магазинов, пытаясь справиться с навернувшимися на глаза слезами и внезапно подступившим к горлу комом. Конечно, тетушки изрядно помучили ее в детстве, но такого конца они никак не заслужили.
Отец лично представил ее Императору в ротонде Сената как самую юную представительницу Альтераана. Она как сейчас, помнила его темные и злые глаза на высушенном, как у ящера, лице, сверлящие ее из-под глубокой тени черного капюшона. Но ее тетушки все-таки настояли, чтобы она посетила церемонию императорского приема гостей той ночью.
Там-то она впервые и заметила преследуемую теперь девушку. Лее исполнилось тогда восемнадцать лет, и она носила скромный белый костюм, в каком обычно ходили члены Сената, включая ее отца. На вечере присутствовали и другие сенаторы, но в целом колонный зал для приемов скорее напоминал роскошную постель, устланную яркими осенними цветами; в этом цветнике преобладали тускло-золотые и бронзовые, темно-фиолетовые и изумрудно-зеленые тона. среди обычной толпы придворных, детей правителей и отпрысков древних аристократических фамилий, чьи родители искали своим чадам удачный альянс, Лея насчитала с полдюжины женщин потрясающей красоты, одетых в изумительные платья, носящих бриллианты достойные принцесс. Они не походили на жен высокопоставленных чиновников или аристократов, более того, даже их вассалов. Спросив о них тетушку Руж, Лея получила весьма высокомерный ответ:
- Император приглашает тех, кого хочет и это, бесспорно, его право, но, дорогая, никто не обязан с ними общаться.
Она поняла, что ото любовницы Императора. И эта девушка, эта женщина была одна из них.
Лея увидела ее. Женщина обернулась, продолжая лавировать среди фруктовых башен, ювелирных лавок, ярких витрин и огней базарной площади, напоминая маленькую рыбку, которая надеется ускользнуть от более крупной среди зарослей кораллов. Она бросилась бежать, Лея устремилась так же, петляя меж изворотливых торговцев, лавочников и антигравитационных линий для вагонов, спускающихся из аркад.
"Она не намного меня старше", - подумала Лея, нырнув в аллею. Миновав ее открытую пасть, она обернулась на сужающуюся перед ней перспективу. Старинные дома вокруг базарной площади возвышались над уходящими вглубь полуразрушенными фундаментами и первыми этажами наиболее древних построек города. Лея бесшумно скользнула вниз по короткому лестничному пролету. Проскочив мимо наклонившихся колонн, она увидела зал, служивший раньше бассейном для горячего источника и ставший теперь оригинальным открытым погребом под домом с искусственно сверкающими белыми стенами. Погреб был по колено заполнен клубящимися парами, слегка отдающими серой и кретчами. Выпрыгнув наверх с противоположной стороны, она снова оказалась на аллее.
Женщина скрылась за стеной упаковочных контейнеров, ожидая пока Лея исчезнет в аллее, чтобы вернуться назад.
Стройная и маленькая, совсем как ребенок, такая же как одиннадцать лет назад. Совершенный овал лица, ни одной морщинки. Ее быстрые глаза не знали, что такое бессонная ночь. Лее вспомнился совсем не относящийся к делу обширный каталог Крей с рекламой крема "Антиморщин Слуфбери" и Фрукты Камба Молтокиан", сохраняющих свежесть кожи. Тяжелый хвост из черных волос, свисающий вдоль спины, на свету слегка отливал бронзой. Волосы, когда-то виденные Леей короной тщательно уложенных прядей, остались нетронутым серебром.
Всю дорогу от дома до аркады Лея пыталась вспомнить ее имя и, ступив между двух столбов из застывшей лавы, обрамляющих вход в аллею, она произнесла.
- Роганда.
От неожиданности женщина обернулась и прижала ладонь к губам. Среди блуждающего, рассеивающегося в тени тумана невозможно было определить выражение ее глаз, но, немного спустя, Роганда подошла ближе и в низком реверансе присела перед Леей.
- Ваше Высочество.
Лея никогда раньше не слышала ее голоса. Тетушка Роже слишком хорошо следила за тем, чтобы между ними было соответствующее расстояние. Этот голос звучал нежно, с по детски сладким пришептыванием.
- Я умоляю вас не выдавать меня.
- Кому? - практично осведомилась Лея, жестом разрешив ей подняться.
Хорошо заученное ею движение, результат упорных трудов тетушкиного учителя, получилось непроизвольно, как легкий отголосок утраченного.
Роганда Исмарен - не была единственной, кто опасался здесь своего разоблачения. Возможности Леи и Хэна в их расследовании, если здесь действительно было что-то достойное более близкого знакомства, могли резко ограничиться в случае обнаружения, кем они являются на самом деле.
Роганда поднялась на ноги, взмахнув краем одежды, разогнавшим туман, поднимавшийся от фундамента дома, построенного в низкой и наиболее влажной части улицы.
- Им, - сказала она, кивнув в сторону суетливо шумящей базарной площади, почти не видимой за клубами пара.
Ее жест остановился на каменном фундаменте одного из домов, образующих белое кубическое пространство вокруг них, с красивыми террасами, решетками и лестницами. Каждое движение девушки выдавало исключительную отточенность жестов профессиональной танцовщицы. Она не уступала Лее в умение преподнести себя.