- Свежие торты! Свежие торты! Сладчайшее в городе пирожное!..
Тем временем высоко над лотками с фруктами и сладостями проносились гондолы с цветными навесами из шелка и диванчиками для питья кофе. Они легко и быстро скользили под гигантским кристаллическим куполом на несущем колесе, то поднимаясь, то опускаясь, как молчаливые птицы.
- Но почему ты ничего тогда не сказала?
Роганда снова уставилась на свое, постоянно вращаемое колечко. Ее длинные черные ресницы дрогнули.
- Я… я не могу ясно выразить это. Я слишком долго жила в постоянном страхе. Это никогда не объяснишь тому, кто не испытал такого сам.
Она подняла на Лею взгляд полный мольбы. Ее черные глаза сверкали от нахлынувших воспоминаний, вот-вот грозя излиться слезами.
- Иногда мне кажется, что я уже никогда не смогу избавиться от страхов, что по ночам мне вечно будут сниться кошмары, как будто я снова с ним.
- Да, конечно. Я обещаю не выдавать твоей тайны.
Голос Леи прозвучал хрипло и уродливо, поразив ее собственные уши. Она прекрасно понимала, что такое ночные кошмары.
- Спасибо вам. Может все-таки заглянете ко мне на чашечку кофе? Я умею делать его по всем правилам, - сказала она, вся дрожа, почти шепотом и попыталась улыбнуться.
- Спасибо, но Хэн будет волноваться, не зная куда я запропастилась, - с улыбкой отказалась Лея и пошла назад в сторону базарной площади, но вдруг обернулась, вспомнив нечто важное.
Как-то во время произносимой тетушкой Роже о главных целях воспитания преемников для выпускниц пансиона Благородных Леди, тетушка Селли успела кое- что шепнуть Лее на ухо…
- Роганда… у тебя кажется был сын?
Роганда молниеносно отвела взгляд в сторону. Ее голос тонул в доносящихся с площади звуках музыки.
- Он умер, - сказала она, быстро развернулась и растворилась в тумане. Как будто светящиеся клубы пара стремились поглотить своего призрака.
В тиши аллеи Лея вспомнила день взятия Корусканта повстанцами. Дворец Императора представлял из себя бесконечный роскошный лабиринт из прозрачных куполов, висячих садов, пирамид зеленого и голубого мрамора, с золотыми вкраплениями… Летние покои, открытые солнцу и ветру, сменялись зимними, дальше шли сокровищницы, концертные залы, непременная тюрьма… Роскошные апартаменты любовниц соседствовали здесь с кабинетами министров и каморками профессиональных убийц. Сметая все на своем пути, партизаны убивали всех кто только попадался им на глаза. Лея хорошо помнила, что среди жертв оказались не только Президент Кафедры Правосудия и глава Императорской Школы Пыток, но и придворный дизайнер по костюмам и бесчисленное количество абсолютно безвинных слуг всех возрастов, профессий и положений в обществе, чьи имена так никогда и не были преданы гласности.
"Неудивительно, что у Роганды до сих пор трясутся от страха руки," - подумала Лея, проходя базарную площадь.
Задумавшись, она едва не попала под колеса дешевой механической тачки фирмы Джериджадор, вызвав потоки брани со стороны водителя, даже не заметив этого. Перед глазами стояла украшенная перстнем с топазом рука Роганды. Ее детская ручка была еще меньше собственной небольшой руки Леи. Судя по гладкой, холеной коже, руки бывшей любовницы Императора до сих пор не знали ни порезов, ни ссадин от работы упаковщиков.
"На зарплату упаковщика фруктов трудно найти что-либо подходящее…"
Болтунишка, старый приятель Осы Ним, и то имел по крайней мере три повязки на своих пальцах. То же самое можно было сказать о доброй половине клиентов Дымчатого янтаря и о большинстве людей, мимо которых она шла по площади. Забинтованные пальцы и красные руки, алые или желтые в зависимости от сорта винограда, брэндиферта, липаны или винного кофе… Подон и слохан из-за сложности их обработки в основном упаковывались дройдами.
Уже подходя к улице Старых Аркад, Лея вдруг всерьез задумалась о том, чем могла закончиться для нее дегустация кофе у Роганды…
Глава 14
Кто ты? - загорелись на экране янтарного цвета слова, словно выпрыгнув из кромешного мрака офиса управления отсеком двенадцатого этажа.
Одновременно из лабиринта коридоров донесся приглушенный стенами аккорд гулких звуков, издаваемых тальцами, спрятавшимися в личных комнатах младшего офицерского состава. Перед тем как отключиться, Трипио попытался еще раз проникнуть в системы управления Повеления, находящиеся в этой части корабля и доложил, что хотя отдельные блоки функционируют, связь с центральным кабелем все-таки нарушена, скорее всего по вине жадных до проволоки джавасов.
Пожалуй, это была единственная новость, немного успокоившая Люка.
Отдаленные завывания прекратились. В офисе установилась тишина, не нарушаемая даже ревом циркуляторов. затем ритмичный вой возобновился снова. В помещении пахло джавасами, тальцами, от столпившихся в конце коридора китанаков, похожих на толстые грибы, исходила густая волна запаха ванили. Люк, внезапно почувствовав смертельную усталость, взглянул в ониксовую глубину экрана.
- Кто ты? -- спросил он, уже отчасти зная ответ.
На экране, не буква за буквой, а сразу целиком засветилось имя; словно машина давно ждала его вопроса:
- Каллиста.
Люк облегченно перевел дыхание. Ему могли и не ответить
"Она в порядке Ран нет. Только ссадины в результате грубого обращения", - продолжал компьютер.
- Спасибо, - отстучал на клавиатуре Люк. С плеч его словно гора свалилась, от неожиданной и счастливой развязки у него закружилась голова.