Люк обмяк. Клинок Меча убрался в рукоять. "Лист на ветру, - подумал он. - Лист на ветру".
"Тредуэлл" выронил его. Расслабившийся, словно во сне, Люк, падая, вызвал Силу, он словно плыл под потоком. Из какой-то абстрактной дали он осознавал, как его собственное тело легко кувыркается в сторону над перемешивающейся пакостью в чане, без усилий левитируя к противоположному краю, прочь от дройдов.
И сразу же за краем он упал и с силой врезался в пол. Покалеченная нога подкосилась, когда он пытался устоять, и он рухнул, отползая из последних сил, когда дройды, скрипя и лязгая, устремились в погоню. Они были не столь проворны, как обнаружители, - он вынул чеку из закрываемой вручную двери, когда они находились в метре от него, и вогнал луч Меча в механизм, чтобы пережечь его, как только дверь отделила его от дройдов.
Он сумел отползти на приличное расстояние, прежде чем потерял сознание.
- Каллиста, нам это по силам. - В голосе говорившего явственно слышалось раздражение. Он просунул за пояс свои большие мозолистые руки и перевел взгляд с нее на черноту, обрамленную слабо светящимся прямоугольником магнитного поля.
Люк узнал ангар, хотя в ясном холодном свете осветительных панелей он казался менее просторным, чем в тусклом, белом свете звезд. Снаружи были видны перемещающиеся гряды света Туманности Лунный Цветок, усыпанные более темными кусками астероидов, - жутковатое поле свечения и пронзающей тени. Рогаткокрыл стоял там же, где он его видел, в ярком свете все шрамы и пробоины отчетливо выделялись. На свободной площадке стояла скоростная шлюпка, оттеснив более хрупкое судно.
- Станция ведет оборонительный огонь по схеме двойного эллипса, вот и все. Мы проникли, не так ли? - Глаза мужчины ярко голубели на открытом лице, заросшем трехдневной щетиной ржавого цвета. В одном ухе у него поблескивало золотое кольцо.
- Сила пребывала с нами, иначе бы нам ни за что этого не суметь. - Люк впервые ясно разглядел ее, - она была высокая, но не долговязая, к очень стройная. На поясе у нее висел Огненный Меч с ободком из бронзовых китообразных. Как и ее спутник, она перепачкалась и словно вся состояла из одних густых каштановых волос, немытых и небрежно завязанных у нее на затылке узлом размером в два его кулака, и светлых серых глаз на фоне испачканного в саже и масле лица. Шальной осколок оставил трехдюймовый порез у нее на лбу, судя по затянувшему его струпу, там будет чертовски заметный шрам. Голос ее походил на дым и серебро.
Она была прекрасна. Люк никогда еще не встречал такой прекрасной женщины.
- Мне хотелось бы думать, что и я имел какое-то отношение к этому. - Мужчина скривил большой рот.
- Имел. - Каллисту явно удивила его обида. - Конечно, имел, Гейт. Сила.
- Знаю. - Он взмахнул рукой, словно отметая нечто, услышанное ранее. - Суть в том, что есть и другие способы этого добиться, кроме как погубить себя.
Повисло молчание, и по тому, как она стояла, по ее застенчивости. Люк понял: она боится, что он на нее сердится. Она открыла было рот, вновь закрыла его, но секундой позже все же произнесла:
- Гейт, если б для меня существовал какой-то способ подняться по той шахте, ты знаешь, что я…
По вспышке в его глазах Люк догадался, что он воспринял ее слова как обвинение в трусости.
- А я говорю тебе, что не стоит этого делать - ни тебе, ни мне, Калли! - В голосе его слышался гнев; Люк увидел, что на поясе у него рядом с бластером не было Меча Джедая. И это тоже встало между ними? - Нам потребуется не так уж много времени, чтобы освободиться от помех Туманности и вернуться туда, где мы сможем послать сигнал о помощи. Помощи в разборке с этой массой хлама. - Широким взмахом руки он указал на холодные серостенные лабиринты безмолвного "Глаза". - По крайней мере дадим Плетту знать, что именно на него надвигается. А если мы попытаемся проявить героизм и потерпим крах, то они не узнают ничего, пока не поймают охапку дымящейся плазмы.
- Если мы рванем к ней и нас пришибут, они тоже ничего не узнают.
Голос ее понизился. А его повысился.
- Это двойной эллипс с одним поворотом по случайному закону. Я все рассчитал, Калли. В этой лоханке будет потяжелее, чем в рогаткокрыле, но это можно сделать.
Она снова сделала вдох, и он приложил палец к ее губам, - интимный жест любовника, предназначенный заставить ее умолкнуть.
- Не стоит геройствовать попусту, детка. Всегда есть способы добиться своего, не губя себя.
"Он не хочет лезть по этой шахте, - подумал Люк. - Он сказал себе, что есть другой способ, - и он, вероятно, даже верит в это, - но в глубине души он не хочет быть тем, кто полезет через решетку, в то время как она применяет Силу, чтобы запутать след".
И это понимание он увидел в серых глазах Кал-листы.
- Гейт, - тихо произнесла она, и в ее колебании Люк услышал эхо своих прежних вспышек ярости. - Иногда их нет.
Он воздел руки вверх.
- Ты говоришь, словно старый ина Джинн!
- Ну так что же?
- Для парня, который сотню лет никуда носа не высовывал с этого своего гноящегося газового шара, старина Джинн, черт его побери, чересчур охотно указывает другим людям, как им следует умирать! Калли, я повидал свет. Я и знаю, о чем говорю.
- А я знаю, что мы понятия не имеем, сколько осталось времени, прежде чем эта штука уйдет в гиперпространство. - Она по-прежнему не повышала голоса, но что-то в ее интонации не позволило ему снова перебить ее. - Нет. Если мы ее уничтожим, она исчезнет. Погибнет. А если мы покинем ее, сбежим с нее…