– Будь спокоен. Не выказывай слабости. Воспринимай Вэстора как дикого акка: не сделай ничего такого, что включит его охотничьи инстинкты. И заткнись.
– О да, конечно. Это приказ, генерал?
– От того, что мои слова станут приказом, ты их быстрее примешь к исполнению'?
Вэстор, все так же молча, стоял на вершине панциря анккокса, уставившись на Мейса, и аура ярости разрасталась в воздухе вокруг него. И только тогда Мейс, наконец, встретил взгляд лор пилека,
Мейс позволил своей губе искривиться, выражая своеобразное презрение.
Ник прошептал:
– Что ты творишь? Взгляд Мейса не дрогнул.
– Ничего такого, о чем тебе следует беспокоиться.
– Эм, может быть, мне стоило сказать тебе, - нервно пробормотал молодой корун, - Кар не любит, когда на него пялятся.
– Я знаю.
– Это его бесит.
– Он уже взбешен.
– Ага. И ты бесишь его еще больше.
– Этого я и добиваюсь.
– Знаешь что? - сказал Ник. - Я, пожалуй, перестану спрашивать, не спятил ли ты. Давай будем считать, что этот вопрос все время висит в воздухе, а? Каждый раз, открывая рот, ты можешь смело быть уверенным в том, что я интересуюсь, не вывалились ли твои орехи никкель через уши. «Доброе утро, Ник». Ты спятил? «Хороший день, не правда ли?» Ты спятил?
Мейс прошептал буквально уголком рта:
– Ты замолчишь, наконец?
– Ты спятил? - - Ник опустил голову. - Извини. Просто рефлекс.
Вэстор наконец разомкнул челюсти, и сквозь его плотно сжатые губы донесся бессловесный рык:
– Тебя вызывали. Мейс скучающе вздохнул. Рык Вэстора стал громче:
– Непослушание дорого стоит. Ник поднял голову, нахмурившись.
– Разве все это не из-за пленных происходит? Мейс скосил на него взгляд: Ник понимал диалог.
Значит, Вэстор говорил с ними обоими. Вернее, говорил он с Мейсом, но, по крайней мере, частично и с Ником. Мейс взглянул на хауду. И частично с Депой.
– Конечно, из-за пленных, - мягко сказал Мейс. - Он просто разогревается. Подыгрывай.
Мейс заложил большие пальцы за пояс и двинулся вразвалочку вперед.
– Я уже говорил тебе: меня не вызывают. Раз ты привел ее ко мне, как и было приказано, я с ней увижусь.
Мерцание вокруг Вэстора усилилось, но он по-прежнему оставался совершенно неподвижным. Рык его превратился в покашливание охотящейся лозной кошки:
– Я не подчиняюсь приказам. Депа здесь по собственной просьбе.
– Неужели?
– Она пришла попрощаться.
– Я никуда не собираюсь.
Ответом Вэстора стала безмолвная скалящаяся усмешка всеми его не почеловечески острыми зубами. Он махнул рукой, и кольцо акков и людей расступилось перед ним.
– Я же говорил: он убьет нас! - прошипел Ник. - Я говорил тебе! Блин, ненавижу быть правым.
– Как я уже говорил, воспринимай Вэстора как. ди-кого акка. Он не убьет нас до тех пор, пока у него остаются иные пути получить то, что он хочет.
– Неужто? И чего же он хочет?
– Того же, чего хотят все акк-псы: утвердить свое превосходство. Защитить территорию. И стаю.
– И ты думаешь, он не убьет нас за то, что мы забрали тех пленников?
Мейс пожал плечами.
– В любом случае, тебя не убьет. Ты подчиненный, ты, в общем-то, не в счет.
– О да, конечно. Спасибо огромное… - Ник прервался на середине своей саркастической фразы и задумался. - А знаешь? Пожалуй, я действительно благодарен.
– Не за что.
Вэстор повел шестом с крюком, и анккокс двинулся в сторону Мейса и Ника, угрожающе размахивая хвостовой булавой.
– И что же? - Ник с трудом умудрялся дышать ровно. - Ты думаешь, он просто выбросит тебя отсюда? «У тебя есть время до заката, чтобы убраться с моей планеты»?
– Что-то вроде.
– Что насчет того заложника, о котором ты говорил?
– Мы еще увидим, потребуется ли он нам.
– Хм, но это ведь не я, правда? Потому что, ты знаешь, если уж говорить откровенно, я не думаю, что я так уж нравлюсь Депе… В смысле, вообще нравлюсь. Хоть чуть-чуть.
– Тихо.
Анккокс остановился. Клювоподобное искривление брони на конце черепа, который размерами мог сравниться со спидером, опустилось на землю у ног Мейса. Оранжевые с золотом глаза животного размером не меньше головы Мейса смотрели изпод брони с меланхоличным спокойствием рептилии.
Вэстор спрыгнул на землю.
– Прощайтесь. Затем ты уйдешь.
– Хороший песик… - произнес Ник, с трудом выдавливая из себя улыбку, - славный…
Мощная левая рука Вэстора взметнулась в сторону Ника в ослепительной пощечине, что сняла бы голову ему с плеч еще до того, как он бы успел моргнуть. Но эту массивную руку остановил край раскрытой ладони Мейса. Пальцы Мейса моментально сомкнулись вокруг запястья Вэстора.
– Он со мной, - сказал Мейс, и до того, как лор пи-лек успел среагировать, джедай отпустил Вэстора и сбил Ника с ног тыльной стороной ладони.
Ник упал на листву и оглушенно, с удивлением воззрился на Мейса. Через нить, связывающую их в Силе, Мейс послал ему импульс подбадривания: он словно бы подмигнул, но при этом его лицо осталось неподвижным
Ник подыграл:
– За что?
Мастер-джедай ткнул пальцем в лицо коруна.
– Ты офицер Великой армии Республики. Поступай так, как должен поступать офицер.
– А как он должен поступать? Мейс повернулся обратно к Вэстору.
– Я приношу извинения за него. Вэстор прорычал:
– Его матери следует извиняться.
– Если у тебя есть к нему какие-то претензии, ты приходишь с ними ко мне, - Мейсу пришлось наклонить голову назад, чтобы смотреть в глаза возвышающемуся лор пилеку. - Я ранее ударил одного из твоих людей. За это я также приношу извинения, - он с ленцой встретил взгляд Вэстора. - Ударить мне следовало тебя.
– Ты мастер Депы и мой дошало, и я не желаю тебе вреда, - рычание Вэстора стало более глубоким и вкрадчивым. - Не прикасайся больше ко мне.
Мейс вздохнул, по-прежнему выглядя скучающим.
– Не вставай, - сказал он Нику, а огибая лор пиле-ка и поднимаясь на спинной панцирь анккокса, обратился к Вэстору:. - Позволь.
Никто не помешал ему подумать о том, обманула ли хоть кого-то его притворная самоуверенность.
Мейс посмотрел на хауду, стоящую буквально в паре шагов. Во рту у джедая пересохло.
Он по-прежнему не чувствовал ее.
Даже на столь близком расстоянии какое бы то ни было ее присутствие в Силе полностью растворялось в ночи джунглей вокруг них.
И вновь в его груди возникла болезненная тяжесть: та, что впервые проявила себя несколько недель назад в кабинете Палпатина. Та, что стала еще тяжелее в Пи-лек-Боу и что почти сломила его прошлой ночью в бункере поселения. По какимто причинам вес этот отсутствовал весь прошедший день: возможно, потому, что Мейс был уверен, что его поступки верны.
Единственно возможны.
А теперь лишь метр отделял его от того, чтобы увидеть ее, своего падавана, свою протеже, женщину, ради блага которой он покинул Корускант, Храм дже-даев и простые абстракции стратегической войны. Ради блага которой он погрузился с головой в эти джунгли. Встретился с суровой, сложной, упрямой реальностью за гранью стратегий, что казались такими простыми и чистыми там, в сияющих стерильностью комнатах Совета.
И он вновь осознал, что не знает, что ему делать.
Даже простое созерцание ее тени на занавесках ослабило его контроль над понятиями правильности и неправильности.
Слова Палпатина вновь зазвучали в его голове:
– Депа Биллаба была вашим падаваном. И, возможно, она до сих пор ваш самый близкий друг, не так ли?
– Так ли? - подумал Мейс. - Если бы я только знал-,
– Если ее надо будет убить, уверены ли вы в том, что сможете нанести удар?
Прямо сейчас он не был до конца уверен, что сможет хотя бы посмотреть на нее.
Он боялся того, что может увидеть.
«… я стала тьмой джунглей»…
Тонкая коричневая рука коснулась занавесок. Длинные, но сильные пальцы: ногти сломаны и черны от грязи; форма ладони, нечеткая, переливающаяся текстура вен, сухожилий и костей - он знал их не хуже своих собственных; а занавески были подернуты плесенью и пятнами, заштопаны черными нитками, что виделись шрамами на тряпочках; и они обхватили ее ладонь, когда она начала медленно отодвигать их в сторону; и сердце Мейса колотилось, и он чуть не отвернулся; потому что должен был понять еще раньше, что он не встретит ее на рассвете, в начале дня, даже посреди огненного ливня, льющегося из пушек ТВК; он должен был понять, что это было лишь успокоение, посланное Силой в ответ на его мысленное желание; он должен был понять, что они встретятся вновь лишь в тенях заката…