Выбрать главу

Когда джедаи-антропологи собирались уезжать, они попросили у старейшин гхоша Винду разрешения забрать одного ребенка на обучение джедайским техникам, поставив, таким образом, таланты корунаев в Силе на службу миру в Галактике.

Этим ребенком стал я.

Я был младенцем, сиротой, которого назвали именем гхоша, потому что моих родителей джунгли забрали еще до дня моего наречения. Мне было шесть месяцев. Выбор был сделан за меня.

Я никогда об этом не жалел.

Депа отправилась сюда обучать методам антиправительственной партизанской борьбы как раз корунаев. Официальный государственный аппарат Харуун-Кэла полностью состоит из балаваев: эмигрантов и их потомков, тех, кто финансово заинтересован в торговле корой тисселя. Балавайское правительство из балаваев и для балаваев.

Корунаям в нем нет место.

Правительство и его военная мощь, планетарное ополчение, присоединились к Конфедерации независимых систем в циничной попытке избежать назревавшего расследования Юридического департамента по их отношениям с аборигенами. В обмен на предоставление космопорта в столице под базу для ремонта и дозаправки аль'харского флота космических дроидов-истребителей сепаратисты обеспечивали местное ополчение оружием и закрывали глаза на нелегальную деятельность балаваев на Корунайском высокогорье.

Но с момента прибытия Депы сепаратисты убедились в том, что даже маленькие группировки убежденных партизан могут нанести непоправимый ущерб любым военным операциям.

Особенно если эти партизаны чувствуют Силу.

Это являлось одним из основных аргументов Депы, почему ее следует сюда направить и почему она должна заняться этим лично. Необученные носители Силы могут представлять огромную опасность. В подобных случаях дикие таланты развиваются непредсказуемо. Мастерство Депы в ваападе сделало ее фактически непобедимой в личном поединке, а ее культурная подготовка в элегантных философско-мистических дисциплинах Чолактанских адептов дала почти полную невосприимчивость к любому типу ментального манипулирования, от подкрепленных Силой предложений что-либо сделать до пыток, направленных на промывание мозгов.

Я думаю, она также подсознательно надеялась убедить некоторых корунаев присоединиться к Великой армии Республики. Группа чувствительных к Силе коммандос могла бы немало облегчить жизнь джедаям и выполнять миссии, которые не пережил бы ни один клон-штурмовик.

Я также подозреваю, что она взялась за эту миссию и из неких сентиментальных соображений: думаю, она прибыла сюда потому, что Харуун-Кэл был местом моего рождения.

Хотя этот мир никогда не был мне настоящим домом, я несу его печать и по сей день.

Культура корунаев основана на простых постулатах, которые они называют Четырьмя Столпами: Честь, Долг, Семья, Стадо.

Первым Столпом является Честь, твое обязательство перед самим собой. Действуй из чистых помыслов. Говори правду. Сражайся без страха. Люби без оглядки.

Выше этого - Второй Столп, Долг, твое обязательство перед другими. Выполняй свою работу. Старайся изо всех сил. Подчиняйся старейшинам. Будь частью своего гхоша.

Еще выше находится Третий Столп, Семья. Заботься о родителях. Люби своего супруга. Обучай своих детей. Защищай свою кровь.

И важнее всего - Четвертый Столп, Стадо, ибо от стад троводавов зависит жизнь гхоша. Твоя семья важнее, чем твой долг. Твой долг важнее, чем твоя честь. Но нет ничего важнее твоего стада. Если благополучие стада требует от тебя пожертвовать твоей честью, ты делаешь это. Если требует отбросить долг, ты делаешь это.

Что бы ни потребовалось.

Даже если жертвой станет семья.

Йода однажды заметил, что, несмотря на то что я покинул Харуун-Кэл когда еще был ребенком и вернулся на него лишь раз, когда был молодым, для того чтобы обучиться корунай-ской связи через Силу с великими акками, ему кажется, что Четыре Столпа текут в моих венах вместе с кровью коруна. Он сказал, что Честь и Долг для меня естественны, как дыхание, и что единственная разница, которую принесла моя джедайская подготовка, это то, что джедаи стали для меня Семьей, а Республика - Стадом.

Это лестно. Надеюсь, что это правда, но у меня нет своего мнения в этом вопросе. Мне не интересны мнения, мне интересны факты.

Факт: я нашел уязвимую точку Петли Джеварно.

Еще факт: Дела вызвалась добровольцем для того, чтобы нанести удар по Петле.

Последний факт: она сказала, что «стала тьмой джунглей».

Космопорт Пилек-Боу пах чистотой. Но чистым не был. Типичный порт окраинного мирка: грязный, неорганизованный, наполовину заваленный ржавыми обломками разломанных кораблей.

Мейс спустился по трапу и поправил ремень дорожной сумки. От удушающе влажного и горячего воздуха его бритый череп покрылся испариной. Он перевел взгляд от мусора разных размеров и разбросанных по всей посадочной площадке оберток опустошенных питпакетов на слегка облачное бирюзовое небо.

Над городом возвышалась белая корона Дедушкиного уступа, самой высокой горы Корунайского высокогорья, действующего вулкана с десятками жерл. Мейс помнил вкус снега там, где на горе заканчиваются деревья, прозрачный холодный воздух и ароматные запахи вечнозеленых кустарников чуть ниже вершины.

Он слишком много времени прожил на Корусканте.

Если бы только он мог приехать сюда хоть по какой-нибудь причине.

Хоть по какой-нибудь иной причине.

Бледно-желтое свечение воздуха объяснило, откуда взялся запах чистоты, поле хирургической стерилизации. Он ожидал этого. Космопорт постоянно был накрыт зонтиком энергетических хирургических полей, которые защищали корабли и оборудование от разных местных грибков, питающихся металлами и силикатами. Поле также вычищало бактерии и плесень, которые приносили с собой в космопорт запах, как от засорившегося освежителя.

Пробиотические души космопорта по-прежнему находились в длинном, низком здании из покрытого плесенью дюракрита, но вход в него теперь был расположен за комнатой, сделанной из пластипены, с дверью из листа той же пластипены, криво подвешенной на погнутых петлях. На двери были заметны пятна от кусков ржавчины, падающих с дюрастильной вывески, которую постепенно сгрызал грибок. Вывеска гласила: «ТАМОЖНЯ». Мейс вошел внутрь.

Солнечный свет, проходя сквозь окна, покрытые плесенью, становился зеленым. Система кондиционирования выдувала из отверстий на потолке воздух температуры тела, а запах настойчиво возвещал, что это место находится за пределами хирургического поля.

Внутри офисов таможни летало столько жужжемух, что два кубаза просто не могли удержаться от того, чтобы постоянно не хихикать и не пихать друг друга локтем. Мейсу не удалось целиком проигнорировать пхо-пх'эниана, пространно объяснявшего скучающему таможеннику, что он только что прилетел с Кашийка и буквально валится с ног, Таможенник, похоже, как и Мейс, счел объяснение абсолютно не выносимым и быстро пропустил комедиантов следом за кубазами, которые уже исчезли внутри здания с душевыми.

Мейс подошел к другому таможеннику, женщине-неймойдианке с узкими глазами розового цвета и сонным выражением, свойственным всем холоднокровным в жару. Она без интереса осмотрела его идентификационное удостоверение:

– Кореллианец, да? Цель визита?

– Дела.

Она устало кашлянула:

– Придумайте ответ получше. Кореллия не друг Конфедерации.

– Что и является причиной моих дел.

– Хм-м… Я должна Вас просканировать. Откройте сумку для проверки.

Мейс подумал о световом стержне устаревшего дизайна, закопанном в сумке. Он был не слишком уверен, что подобная маскировка сможет противостоять проницательному взгляду неймойдианских глаз, способных прекрасно видеть в инфракрасном диапазоне.