Оказавшись внутри пирамиды, я быстро принялся за работу: стал раскладывать заряды нергона-14 и вворачивать в них взрыватели. Я старался закладывать бомбы в таких точках, чтобы взрыв вызвал разрушение всего здания, но храм был настолько массивен, что я не мог был уверен, что это сработает. Детонаторы могли быть либо настроены на определенное время и активированы ранее, вручную, либо приведены в действие дистанционно, с помощью кода, который я мог передать с коммуникатора "охотника за головами". Мне уже доводилось видеть результаты работы нергона и поэтому во время взрыва находиться поблизости не хотелось.
Последний заряд я нес на вытянутых руках, как будто собирался принести его в жертву. Я быстрыми шагами пересек открытый дворик и возложил его к основанию постамента, на котором стояла колоссальная статуя Экзара Куна. Для верности я еще и воткнул заряд между полом и постаментом, чтобы при взрыве образовался кратер и статуя повалилась на землю. Я смерил взглядом высоту статуи, затем посмотрел назад, на озеро.
Я улыбнулся:
- Туристы с Мон Каламари получат хороший шанс взглянуть на тебя, когда все это рванет.
Я отступил к центру небольшого внутреннего дворика, затем перестал скрывать свое присутствие. Я стал расширять сферу своего контроля, но не довел ее радиус и до двух метров, как появился Экзар Кун и поглотил мое отражение в обсидиановых камнях постамента.
- Итак, ты явился, чтобы просить меня помочь тебе,- паутина Силы дрожала от его высокомерия.- Я предупреждал тебя, что на этот раз я не буду столь щедрым.
Я рассмеялся ему в лицо:
- Я помню. Но я здесь не поэтому.
Кун резко вскинул голову, и его лицо исказила злобная мина:
- Что? Зачем ты осквернил мое святилище?
- Просто мне нужно кое о чем с тобой потолковать,- я почесал свою бородку и стал ходить взад-вперед перед ним. - Я просмотрел законы Новой Республики. Претензии на собственность, покинутую четыре тысячелетия назад, нигде не признаются. Поэтому я оформил заявку на собственность, и теперь этот храм мой. Я ничего не имею против того, чтобы ты слонялся в округе, но твоя статуя стоит как раз в том месте, которое моя жена присмотрела под постройку развлекательного центра. Понимаешь, а?
- Ты жалкая наглая букашка! - Кун широко раскинул свои руки, сотканные из тени.- Лепечешь всякий вздор, словно твое остроумие сможет защитить тебя от моей мощи.
- А ты думаешь, что сможешь причинить мне вред? - я презрительно фыркнул.- Я официально заявляю, что тебе следует выселиться из незаконно занимаемого помещения.
- Ты играешь с силами более могущественными, чем даже можешь представить.
- Прибереги угрозы для других,- я зевнул,- Я изучил все твои поступки и выяснил, в чем твоя слабость. Пока у тебя нет тела, ты не можешь воздействовать на физический мир.
Лицо Куна стало совсем черным:
- Не могу, значит?
Я покачал головой:
- Нет.
- Ах, в таком случае, я и этого не могу делать,- дух взмахнул бесплотной рукой, и все заряды взрывчатки, которые я разбросал вокруг, вдруг озарились с яркими голубыми вспышками, и из них посыпались искры. Дым рассеялся, и я увидел, что детонаторы все до единого расплавились.
Точно, как Холокрон джедаев!
Прикрыв нос и сморщившись от шибанувшего в него резкого запаха сгоревшего пластика, я посмотрел на Куна:
- Ой.
Кун щелкнул пальцем, и меня стало мотать по всему двору. Я попытался сконцентрироваться и защитить себя при помощи Силы, но шок из-за моей ошибки был слишком силен и не дал мне этого сделать. Я врезался в обсидиановую стену и услышал, как хрустнула кость правого предплечья. Я прижал сломанную руку к груди, но Кун снова завертел меня и шмякнул об стену боком. Раздался треск - мои ребра не выдержали этого удара. Что-то внутри тоже оборвалось.
Кун развлекался вовсю. Возможно, впервые за тысячелетия, и сама мысль об этом заставила мои внутренности вывернуться наизнанку. Хохот Куна заполнил его святилище, когда он снова поднял меня в воздух и закружил, словно в танце, таская туда-сюда по двору. Сначала мне казалось, что его действия бессистемны, особенно когда он поднял меня в воздух, затем швырнул на землю, свернув мою левую ногу, но именно благодаря боли ко мне пришла ясность ума. Он хотел, чтобы я не терял сознания и тем более не умирал. Хотел, чтобы я думал. Пока что. От этой мысли мой желудок выплеснул наружу все, что в нем еще оставалось.
Вскоре, словно ребенок, которому надоела новая игрушка, он оставил меня в покое. Я перевернулся на бок и невольно вздрогнул, когда его тень накрыла меня.
- Только из-за того, что ты ни разу не видел, как я воздействую на материальный мир, не стоит делать вывод, что я не могу делать этого. И если где-то в ином месте это требует от меня определенных усилий, то здесь, в моей обители, это доставляет мне удовольствие, недоступное твоему жалкому умишку.