Я подошел к костру, скинув с плеч тяжелый рюкзак.
— Кондратий, — сказал я, глядя на него с искренним, не скрываемым одобрением. — Ты — молодец!
Он пожал плечами, помешивая похлебку.
— Работа есть работа. — Его взгляд скользнул по новым лицам. — Это… рабочие?
Я уловил едва заметную осторожность. Оно и понятно — похожие «работники» едва его не убили в городе.
— Да. С сегодняшнего дня начинаем обустраиваться по-настоящему.
Я обернулся к Степану и его людям, которые молча сгрудились у края поляны, озирая новое место.
— Ну что, мужики? Видите? Здесь ваш новый дом. И ваша работа. А теперь — разгружаемся. И с сегодняшнего дня начинаем строить. Сначала времянку, потом — промывочный стан.
— И баню! — тут же оживился один из рабочих.
— И баню, — согласился я.
По их усталым, но уже не таким враждебным лицам я понял — первый, самый опасный шаг был сделан. Артель собрана. Лагерь основан. Теперь начиналась настоящая битва за золото.
Первый день на прииске начался с гула топоров и скрежещущего звука пил. Воздух, еще утренний и холодный, быстро наполнился запахом свежесрубленной сосны и пота. Под чутким, недремлющим оком Кондратия, который молча указывал на подходящие деревья и проверял каждый паз, парни возводили каркас первой хижины — просторного барака для артели. Основательное жилище решили не делать — не хотелось на него тратить силы и время. Это чуть позже. Сейчас же — только лишь чтобы была крыша над головой, да подобие стен. Хотя про зверей тоже забывать не стоит.
Работяги трудились с неожиданной сноровкой. Грубая сила, которую они раньше направляли на грабежи, теперь находила применение в подъеме тяжелых бревен и забивании кованых скоб. Степан, их неформальный лидер, оказался толковым организатором. Артем, тщедушный паренек, бегал как угорелый, разнося инструменты и поднося воду.
Ваня, тем временем, под моим руководством собирал промывочный шлюз. Длинные деревянные секции, привезенные из города, скреплялись болтами. Мы устанавливали конструкцию под небольшим уклоном на выбранном Кондратием месте — там, где течение протоки было наиболее удачным для промывки.
К полудню лагерь преобразился. Стоял крепкий остов барака, был почти готов шлюз, а над костром уже дымился огромный котел с кашей, который взяла на себя готовить Артем.
Именно у этого котла и вспыхнула первая искра.
Ваня, закончив свою работу, подошел первым. Взяв деревянную миску, зачерпнул из котла полную порцию густой пшенной каши с салом. В этот момент к костру подошел один из артельщиков, коренастый детина по кличке Грива — за его пышные, неухоженные волосы. Он был из тех, кого я в драке уложил первым.
— Эй, инородец! — грубо окликнул он Ваню. — Куда без очереди лезешь! Сначала свои, потом уж ты.
— Я… я тоже работал! — задыхаясь от злобы, выпалил тот. — Имею право! Хозяин сказал — всем.
— Хозяин! — Грива фыркнул и толкнул Ваню в плечо. — Я те щас покажу, как перед хозяином прыгать, в любимчики набиваться! Дай сюда миску!
Он попытался вырвать ее. Ваня вскрикнул от страха и обиды. Все замерли. Степан отложил топор, но вмешиваться не стал, наблюдая. Кондратий остановился на краю лагеря, его рука медленно потянулась к рукоятке ножа за поясом.
Я в этот момент как раз проверял крепление шлюза. Повернувшись на крик, понял, что нужно как можно скорее вмешаться. Иначе беды не избежать. Мгновенная ярость, горячая и безрассудная, ударила в голову. Но я тут же ее подавил. Силовой разборкой сейчас ничего не решить — только утвердить статус «бузотера». Нужно было что-то другое. Холодное и неоспоримое.
Я не побежал, не закричал. Я медленно, с абсолютно спокойным лицом, прошел через всю поляну. Шаги мои были мерными и тяжелыми. Разговоры сразу же стихли. Все невольно перевели внимание на меня.
Подойдя к костру, я остановился в шаге от Гривы. Он все еще держал Ваню за руку, но его уверенность уже пошатнулась под моим ледяным взглядом.
— Грива, — сказал я тихо, но так, что было слышно каждому. — Руки убери.
Он нехотя отпустил Ваню, который тут же отскочил, потирая запястье.
— Хозяин, да он… — начал было Грива.
— Я все видел, — я перебил его, не повышая голоса. — Ты нарушил два правила. Первое: в моем лагере все равны. Работаешь — ешь. Неважно, кто ты — эвенк, казак или беглый каторжник. Второе: ты тронул человека, который под моей защитой.
Я сделал паузу, давая словам впитаться. Грива смотрел в землю, его могучие плечи были напряжены.
— Объясни, за что ты полез на Ваню? — спросил я, и в моем голосе прозвучала неподдельная любопытство, как будто я действительно пытался понять логику.