Мы замерли, вжавшись в стволы огромных кедров. Я скинул с плеча оружие. Мускусный запах был теперь густым и одуряющим, заполняя собой всё пространство. Сердце колотилось где-то в горле, каждый нерв был натянут до предела. Лес вокруг, казалось, вымер, затаившись вместе с нами.
— Тигр… — выдохнул вдруг Кондратий, глянув куда-то в сторону густой чащобы.
Я даже не успел переспросить.
Он просто вышел из-за завесы папоротников в двадцати шагах от нас. Медленно, величаво. И бесшумно. Его огромная голова с широкими скулами была опущена, а глаза, два горящих халцедоновых камня, были прикованы к нам. В такой близи он был еще массивнее. Полосы на его шкуре сливались с тенями, делая его почти невидимым в полумраке.
Несомненно это был тот самый тигр, которого мы увидели самый первый раз. И тот самый, что сожрал Артема — кровавая шерсть еще топорщилась под подбородком.
Тигр не зарычал. Просто изучал нас, глядя не мигая и не отрывая взгляда. Холодное, безразличное превосходство. Он тут хозяин, а мы — лишь непрошеные гости, которые слишком далеко зашли.
Время остановилось. Я видел, как мышцы на плечах зверя играют под кожей, готовые к броску. Видел, как Кондратий из соседнего укрытия медленно, сантиметр за сантиметром, поднимает свое ружье.
И вдруг взгляд тигра сместился. Он уставился прямо на меня. Выбор сделан.
Всё произошло за долю секунды. Его тело сжалось в тугую пружину. Я не видел толчка — лишь только сам прыжок. Огромная полосатая туша оторвалась от земли, превратившись в размытую молнию, несущуюся прямо на меня.
Но я был готов. Адреналин, страх, ярость — всё это слилось в одном четком, отработанном движении. Плечо, приклад, оружие, спусковой крючок. Не думать, не целиться — действовать.
Грохот выстрела разорвал тишину, оглушительный, как удар грома. Я почувствовал отдачу, вдавившую приклад в плечо.
Прыжок тигра не прервался. Но он изменился. Из мощного, расчетливого броска он превратился в судорожный, неуправляемый полет. Моя пуля нашла свою цель. Огромное тело со страшным глухим стуком врезалось в землю, подняв облако прелых листьев и хвои, всего в трех шагах от меня.
Тигр не издал ни звука. Лишь судорожно вздохнул, и его могучее тело выгнулось в последней, предсмертной судороге, а потом обмякло, став просто огромной кучей меха и мышц. Два зеленых огня погасли.
Я стоял, не в силах пошевелиться, с застывшим на спусковом крючке пальцем, все еще целясь в пустоту. Воздух пах дымом и кровью.
Кондратий вылез из-за дерева, его ружье было все еще наготове. Он молча подошел к туше, ткнул стволом в бок. Никакой реакции.
— Готов, — хрипло констатировал он.
Тишина.
Оглушительная, звенящая, абсолютная. После рёва зверя, треска ломающихся сучьев, собственного надрывного дыхания — эта тишина была оглушающей. Я едва ли слышал сейчас Кондратия.
— Вы в порядке?
Я стоял, опираясь на дымящийся ствол ружья, и не чувствовал ног. Только теперь до меня стало доходить.
Я опустил взгляд.
Зверь лежал в паре метров от меня. Огромный, полосатый, ещё секунду назад бывший самой смертью. Теперь — просто груда мяса, меха и костей. Его могучие лапы, способные переломить хребет лосю, были безвольно раскинуты. Зеленые, фосфоресцирующие глаза, всего миг назад прожигавшие меня насквозь, потухли, став просто стеклянными шарами.
Он мог убить меня.
Эта мысль вонзилась в мозг ледяной иглой. Не абстрактная «опасность», а простая, физиологическая правда: эти клыки, длиной с мой палец, могли разорвать мне горло секунду назад. Эти когти — вспороть живот. Один прыжок. Один неверный шаг. Осечка ружья.
Перед глазами поплыли картинки, как в замедленной съёмке. Поворот огромной головы. Напряжение в плечах хищника. Мгновение, за которое решалась бы всё. Я видел себя уже мёртвым, растерзанным, лежащим рядом с этим зверем. И от этого осознания стало нечем дышать.
Кондратий протянул мне фляжку с водой. Я плеснул себе на лицо. Немного успокоился.
Мы молча перевели дух. Смертельная угроза, висевшая над нами днями, была устранена. Мы победили. Пора было возвращаться с хорошей новостью в лагерь.
Опустошенные, но живые, мы повернули назад, к лагерю. Идти было легче, дышалось свободнее. Мы прошли полсотни шагов, как вдруг Кондратий, шедший впереди, резко замер. Он не сказал ни слова, просто опустился на корточки, уставившись на землю. Его спина снова стала напряженной, как в ту ночь у костра.
— Еще один тигр? — одними губами прошептал я.
— Нет, — покачал тот головой. — Другой след.
Я подошел. На влажной, черной земле, рядом с нашими следами, отпечатался другой. Четкий след сапога. Крупный, с глубоким протектором. След, которого не должно было быть здесь. Никто из нашей команды не ходил в эту часть леса.