— Что это…
Едва я глянул, как у меня тут же перехватило дыхание.
На пыльных жилистых пальцах эвенка лежал камень. Но не простой. Тяжелый, массивный и… желтый. Шершавая бугристая поверхность блестела на солнце ослепительным, жирным блеском. Тот самый блеск, который видел каждый, кто хоть раз держал в руках настоящее золото.
Это был самородок. Огромный, размером со сливу. Я, не отрывая глаз, медленно приблизился к эвенку. Рука сама потянулась к самородку. Я коснулся поверхности. Металл был прохладным и невероятно плотным. Я попытался его приподнять. Тяжелый!
— Сэргэ! Вот! — повторил эвенк, протягивая мне сверток. — Купи!
— Сэргэ… — пробормотал я, прикидывая сколько он может стоит. Выходило — много. — Ты где этот камушек взял, Ваня?
Эвенк мотнул головой в сторону бескрайней тайги, что начиналась сразу за окраиной.
— Там. В земле. Много такого. Купишь, барин? Да?
Хватка бизнесмена сыграла первой. «Много такого»? Х-м-м…
Шанс ухватить удачу за хвост дается очень редко, порой за всю жизнь он не выпадает. Но сегодня мне повезло. Чертовски повезло. И я не мог не воспользоваться этим шансом.
— Хорошо, — сказал я. — Куплю у тебя этот… сэргэ. Но не только его.
— У меня больше ничего нет! — пожал плечами эвенк. — Сумка возьми?
— Нет. Нужно кое-что другое. Я куплю у тебя информацию о месте, где ты этот сэргэ нашел. Договорились? Отведешь меня туда, где это нашел. Понял? Или покажешь на карте как пройти. Ну, что скажешь?
Эвенк нахмурился, его быстрые глаза сузились. Он явно понимал, что информация теперь стоила дороже самого куска золота. Он почесал затылок, раздумывая.
— Двадцать монет, — выдохнул он, смотря куда-то мимо меня. — Как та, первая. Двадцать — и все твое. И камень, и место.
Двадцать? Я не знал, много это или мало по здешним меркам, но инстинкт подсказывал — он запросил заведомо больше, ожидая торга. По хитрым глазам видно, что заломил цену. В кармане у меня была одна-единственная монета. Где взять остальные?
— Куда тебе столько? Упьешься ведь! Пять, Ваня, — ответил я, стараясь выглядеть уверенно. — Пять монет сейчас. И еще пять, когда ты отведешь меня на это место и я все проверю. Итого десять. Неплохая сделка. Соглашайся.
Ванька замер, что-то бубня себе под нос, подсчитывая, на сколько дней запоя хватит десяти монет. Судя по плохо скрываемой радости на лице выходило, что много. Жадность боролась с желанием получить хоть что-то прямо сейчас.
— Ладно, — буркнул он наконец, плюнув в пыль. — Давай пять. Сейчас.
— Жди здесь, — я поднялся, чувствуя, как подкашиваются ноги. — Не уходи.
Я шагнул в сени, затем в избу. Авдотья возилась у печи. Так, монеты… Должны быть…
— Авдотья, — окликнул я ее. — Где у меня… деньги хранятся?
Она обернулась, уставилась на меня с таким искренним изумлением, что стало ясно — вопрос идиотский.
— Барин, аль совсем разум потеряли? — всплеснула она руками. — В сундуке же! Под кроватью! Как всегда! Ключ у вас на поясе!
Я опустил взгляд. На кожаном поясе, поверх штанов, и вправду висел небольшой старинный ключ. Я кивнул и прошел в спальню. Сгреб покрывало с кровати и заглянул под нее. Там стоял неказистый, окованный железными полосами сундук. Сердце заколотилось.
Я вставил ключ в скважину, повернул. Замок щелкнул с сухим, громким звуком. Откинул тяжелую крышку.
Только бы была нужная сумма…
Внутри лежало несколько ассигнаций — бумажных денег, аккуратно перевязанных бечевкой, сумма совсем скромная. И… все. Больше ничего. Ни мешочка с золотом, ни россыпи серебра. Только какие-то бумаги залога. М-да, а барин не богач.
Я порылся глубже, под бумагами. Повезло. На дне сундука лежало еще несколько монет — медных, пятаков и копеек. И мешочек, в котором оказалось ровно десять серебряных кругляшей. Ух, повезло! Последнее.
Десять монет. Ровно столько, сколько я ему пообещал. И это было всё. Последнее, что у меня есть. «Барин», у которого кухарка и, видимо, какой-то дом, оказался на мели. Возможно, та самая «вчерашняя попойка» и была попыткой забыть хотя бы на время о финансовой яме. Знаем — проходили.
Меня передернуло от неприятного осознания. Ставки оказались выше, чем я думал. Я либо сорву куш, либо останусь здесь нищим, без гроша в кармане.
Рядом с деньгами лежала сложенная в несколько раз плотная бумага. Я развернул ее. Карта. Самодельная, нарисованная от руки, с кривыми реками, условными обозначениями сопок и редкими надписями: «заимка Петрова», «станок Якутский», «трога на Олекму». То, что нужно!
Я взял монеты и карту. Снова захлопнул сундук.
Выйдя на двор, я молча протянул Ваньке половину монет. Тот жадно схватил их, прикусил каждую зубами, кивнул и сунул в какой-то потаенный карманчик на малице.