— Ли Вэй, спасибо. Вы оба рисковали жизнью. Я этого не забуду.
Ли Вэй пожал плечами, продолжая грести.
— Ты наш хозяин, — просто сказал он. — Мы твои люди. Своих не бросаем.
Михаил, смутившись, поправил очки и тихо добавил:
— Я… я просто сделал, что должен был. Инженерное дело учит просчитывать варианты. Я и просчитал.
Я посмотрел на них обоих: молодого интеллигента, который не побоялся лезть в самое пекло, и старого, видавшего виды китайца, который молча, но верно делал своё дело. Кажется, Форт Громов приобретает верных людей.
— Постойте. Куда плывём? — вдруг спросил я, глядя на тёмную воду, разрезаемую носом лодки.
Ли Вэй, не прекращая грести, мотнул головой вперёд:
— Известно куда. В Форт.
— Нет.
Слово повисло в ночном воздухе, резкое и неожиданное. Михаил удивлённо поднял голову, Ли Вэй замер с веслом на весу.
— Что значит — нет? — осторожно спросил Михаил. — Александр Андреевич, вы только что из тюрьмы! За вами теперь, наверное, вся полиция города ищет! В форте — единственное безопасное место.
Я покачал головой.
— Дело ещё не завершено. Я не нашёл заказчика.
— Какого заказчика? — не понял Михаил.
— Того самого, иркутского. Ради которого я вообще в городе остался. Если я сейчас уеду, всё пойдёт прахом. Огнев получит своё — он меня вышвырнул, сделка сорвана, Морозов от меня отвернётся. Нет. Сначала нужно довести дело до конца. Без этой сделки мы никто.
Ли Вэй понимающе кивнул, развернул лодку и направил её к тёмному берегу, где угадывались очертания окраинных складов и пустырей.
— Там причалим, — сказал он. — Ждать утро.
Мы пристали к илистому берегу, спрятав лодку в высоких зарослях тальника. Ночь провели впроголодь, кутаясь в то, что было, и слушая, как где-то вдалеке ещё гудит город, переваривая пожар и переполох. Спал я урывками, в голове крутились планы один другого отчаяннее.
На рассвете, когда первые лучи солнца тронули верхушки деревьев, я оставил Ли Вэя и Михаила в укрытии и один, сменив прожжённый дымом сюртук на простую рабочую одежду, которую раздобыл Ли Вэй, отправился в город. К Морозову.
Пора было с ним поговорить по душам.
Дом Морозова — двухэтажный, каменный, с ампирными львами у подъезда — встретил меня тишиной. Улица была пуста, лишь дворник лениво мёл тротуар. Я постучал. Долго никто не открывал, потом показался заспанный лакей.
— Барин не принимают. Спят ещё.
— Разбуди, — отрезал я, протискиваясь в дверь. — Скажи, Громов пришёл. По очень важному делу.
Через пять минут меня провели в кабинет. Морозов, в халате поверх ночной рубашки, с взлохмаченной седой бородой, сидел в кресле и смотрел на меня так, будто привидение увидел.
— Громов⁈ — выдохнул он. — Ты… Ты живой⁈
— Как видите, Павел Игнатьевич.
— Да я… я слышал уже! Вчера вечером! Говорят, тебя жандармы взяли! А потом — пожар в тюрьме! Я уж думал…
Он не договорил, но я понял. Думал, что я сгорел.
Я подошёл к столу, опёрся руками о столешницу, глядя ему прямо в глаза. Голос мой был тихим, но стальным.
— Павел Игнатьевич, я пришёл к вам не затем, чтобы выслушивать соболезнования. Я пришёл затем, чтобы понять: вы были в курсе? Вы подписывали то письмо, что заманило меня в ловушку?
Морозов отшатнулся, будто я ударил его. Его лицо, обычно румяное и самодовольное, пошло красными пятнами.
— Какое письмо⁈ Я ничего не подписывал! Я тебя вообще вчера ждал — ты не пришёл! Я посылал человека в гостиницу — мне сказали, ты ушёл и не вернулся! Громов, ты что, думаешь, я с этим… с Огневым заодно⁈
Я молчал, давая ему возможность выговориться. Он вскочил, заметался по кабинету.
— Да я этого… я этого пса ненавижу! Он мне ещё при прошлой встрече на балу пытался палки в колёса ставить! Он всем тут мешает! И ты думаешь, я стал бы с ним связываться, чтобы такого партнёра, как ты, терять⁈ Да ты… ты же мне кость поставляешь! Ты — мой шанс выйти на иркутский рынок!
Он остановился, тяжело дыша, и уставился на меня.
— Громов, клянусь тебе. Я ничего не знал. Меня тоже подставили.
Я смотрел на него. В его глазах, в его жестах, в его сбивчивой, но искренней речи не было фальши. Он был напуган не меньше моего. Потерять меня сейчас означало для него потерять всё, что мы только начали строить.
Я выдохнул и опустился в кресло напротив него.
— Ладно. Верю.
Морозов шумно выдохнул, промокнул лоб платком и рухнул обратно в своё кресло.
— Фу-у-у… Ну и напугал ты меня, Громов. Ладно. — Он хлопнул ладонью по столу. — Значит, так. Огнев хочет нас рассорить. Это понятно и так, без всяких мозговых фортелей. Хочет, чтобы я от тебя отвернулся, а ты меня считал предателем. Не выйдет.