— Сладко? — переспросил я, и в голове что-то щёлкнуло.
Я вскочил, едва не опрокинув кружку.
— Михаил! — заорал я в сторону избы. — Живо сюда!
Парень выбежал, на ходу поправляя очки, сжимая в руках заветный ящик с пробирками и кислотами.
— Что случилось?
— Проба воды, — скомандовал я. — Нам нужно сделать пробы воды из ручья, из которого мы пьём. И из того, что выше по течению. Сможешь?
— Ну… — протянул он. — Смотря на какие вещества.
— Бери пару баклажек, там разберемся.
Мы отправились на рассвете. Я, Ваня и Михаил. Втроём, налегке, с рюкзаками за плечами и ружьём на всякий случай. Водяной путь был слишком долгим, поэтому пошли берегом, пробираясь сквозь густые заросли ивняка и ольховника.
Ваня шёл впереди, как всегда бесшумно и уверенно. За ним двигался Михаил, то и дело поправляя очки, цепляясь за ветки и тихо чертыхаясь. Я замыкал шествие, стараясь запоминать дорогу.
— Далеко ещё? — спросил Михаил, когда мы перебирались через очередной поваленный бурей кедр.
— Скоро, — бросил Ваня, не оборачиваясь. — Ручей впереди. Слышишь?
Я прислушался. Сквозь шелест листвы и треск сучьев действительно пробивался тонкий, едва уловимый звон воды.
— Он выше, в скалах начинается, — кивнул эвенк. — Из него и пьём. Там и будем смотреть.
Мы двинулись дальше. Лес постепенно редел, уступая место каменистым россыпям и низкорослому кустарнику. Ручей, который внизу, у лагеря, был полноводным потоком, здесь, в верховьях, оказался тонкой, но быстрой струёй, пробивавшей себе путь между валунами.
— Смотрите, — вдруг сказал Ваня, останавливаясь и показывая рукой.
Мы вышли на небольшую поляну, окружённую скальными выходами. Ручей брал начало прямо из-под камня, вытекая из узкой, почти незаметной расселины. Вода здесь была чистой, прозрачной, но вокруг, на поверхности камней, лежал белёсый налёт.
— Не то, — сказал я, осматриваясь. — Нам нужно выше. Туда, откуда идёт эта отрава.
Ваня кивнул и повёл нас в обход, карабкаясь по осыпи. Михаил пыхтел, хватаясь за выступы, его очки то и дело сползали на кончик носа.
— Александр Андреевич, — выдохнул он, когда мы, наконец, выбрались на небольшой уступ. — Я, кажется, вижу.
Я поднялся следом и замер.
Перед нами, на склоне, поросшем редкой, чахлой травой, зиял выход породы. Не огромный карьер, не шахта — просто естественное обнажение, где камень выходил на поверхность, разбитый трещинами на неровные плиты. Вода, сочившаяся из-под земли, стекала по этим плитам, собираясь в небольшой ручеёк, который уходил вниз, к основному руслу.
Но сам камень…
Я подошёл ближе, опустился на корточки. Порода имела странный, необычный цвет. Основной тон был синеватым, тусклым, с металлическим отливом. А по нему, как прожилки, тянулись яркие зелёные полосы — цвета ржавой меди, но более насыщенные, ядовитые. Кое-где на поверхности виднелись жёлтые, почти оранжевые вкрапления. Камень словно болел, источая эту нездоровую, яркую красоту.
Я провёл пальцем по зелёной прожилке. На коже остался едва заметный, бледно-зелёный след.
— Что скажешь? — спросил я, глядя на инженера.
Михаил выпрямился, его лицо было бледным, но глаза горели азартом.
— Это медно-мышьяковая руда, — сказал он твёрдо. — Я видел похожую в коллекции отца. Образцы с Урала. Мышьяк в таких рудах часто сопутствует меди. Дожди и грунтовые воды вымывают соединения — арсениты и арсенаты. Они растворяются в воде. А потом… — он кивнул вниз, туда, где наш ручей нёс свои воды к лагерю.
— Вот оно что, — протянул я.
— И красиво, и смертельно, — хмыкнул Ваня, с опаской поглядывая на камень. — Духи не зря это место берегли.
— Не духи, — поправил его Михаил. — Природа.
— Одно другому не мешает, — пожал плечами эвенк.
Я тихо выругался — у нас назревала новая проблема, которую необходимо было как можно скорее решать.
Глава XV
В лагерь мы вернулись к полудню. Солнце стояло в зените, жгло немилосердно, но в воздухе висела не только летняя духота — тревога. Рабочие, оставшиеся в форте, встретили нас настороженными взглядами. Все ждали новостей.
— Собирайте всех, — сказал я Степану, который, хоть и слабый, уже ковылял по лагерю. — У костра. Через десять минут.
Когда народ собрался, я вышел в круг. Я не стал тянуть.
— Нашли мы источник хвори, — сказал я, оглядывая толпу. — Выше по течению, в скалах, есть выход руды. Медно-мышьяковой. Вода, которая течёт через неё, впитывает яд. И попадает в наш ручей.
Мужики зашумели. Кто-то начал креститься, кто-то зачертыхался. Грива, стоявший чуть поодаль, смотрел на меня внимательно, не отрываясь.