— Рубли… если можно.
— Если вам так угодно… — девушка пожала плечами. — Напрасно вы так не доверяете кредитным обязательствам! Их спокойно разменивают на серебро даже у нас, в любом коммерческом банке.
— Я слышал, кредитки изымают из обращения…
— Да! Потому что их слишком много. Именно поэтому и будут обменивать. Один к одному.
Вот это барышня! Точно — эмансипе! Умная, расчётливая, привыкшая принимать решения — и за эти решения отвечать. Как… Как к такой подступиться? Заколка эта нелепая… аквамарин… Да и я далеко уже не мальчик.
— Вы… кого-нибудь ждете?
— Да. Господина Морозова. Обсудить кое-какие дела.
И снова — без тени жеманства!
— Мне бы тоже его кое о чем спросить…
— Так дождитесь, и спросите! Он скоро будет. Скажу Алевтине, чтоб готовила чай… У нас хороший, кяхтинский…
Улыбнувшись, барышня вышла в коридор… и почти сразу вернулась:
— Ну, вот. Распоряжения сделаны. Чай этот… очень выгонная партия подвернулась. Я два парохода взяла!
Два парохода… Еще бы! С таким-то миллионщиком-отцом!
— Папенька потом одобрил…
Ах, вот, значит, как!
— Но, пожурил… что без его совета…
— Я вижу, вы разбираетесь в торговле… и вообще…
— Гейдельбергский университет, — скромно, словно бы речь шла о чем-то само собой разумеющемся, пояснила Елизавета Петровна. — Отец отдал с шестнадцати лет. Изучала экономику и право.
— Какая вы молодец! — искренне восхитился я. — Нет, право же!
— Да бросьте! — девушка повела плечом и сверкнула глазами. — Мало ли в России умных женщин? Не всем по карману учеба. Вот, право, нонсенс какой-то! В Швеции, в Германии, в Американских Штатах наших студенток берут… А у себя дома — не имеем права! Как так?
Я покусал губу… Слова-то неосторожные! Тут не только «эмансипе», тут нигилизмом попахивает! Однако, критика существующего режима.
— Елизавета Петровна… я тут… не знаю даже же, прилично ли… но…
— Да что вы мямлите, Александр Андреевич? — расхохоталась барышня. — Взрослый солидный мужчина. Что-то хотите спросить? Так спрашивайте же!
— Не спросить… — я, наконец, решился. — Подарить! Вот…
На ладони блеснула заколка. Серебряная бабочка с аквамарином.
— Какая прелесть! — искренне восхитилась Елизавета. — И, главное, ко всему подойдет… И к этому костюму, и к платью… Спасибо, Александр Андреевич! Подарок ваш приму с удовольствием. И даже не спрошу — сколько…
Словно повинуясь какому-то внезапному порыву, барышня подскочила ко мне и с жаром чмокнула в щеку!
Черт! Не очень-то хорошо я нынче побрился!
На улице послышался какой-то шум и лошадиное ржание.
— А! Вот, кажется, и Павел Игнатьевич.
Лизавета подбежала к дальнему окну, единственному, с отрытой ставней. Отдернула штору, выглянула…
С улицы вдруг донесся какой-то хлопок! Со звоном посыпались стекла.
Черт побери! Выстрел!
Словно тигр, я бросился к девушке, проворно повалив ее на пол…
Глава XVIII
Снаружи послышался еще один выстрел. Потом — почти сразу — еще… и еще! Явно завязалась перестрелка. Кого с кем?
— Лиза, вы как?
— Все хорошо… — поднимаясь, барышня покусала губы. — Как-то неожиданно просто.
— Давайте — вот, сюда, к дивану! И умоляю — не подходите к окну!
Вскочив на ноги, я выхватил револьвер и, пробежав по коридору, спрятался за косяк, после чего осторожно распахнул дверь.
Мимо дома промчалась черная пароконная пролетка с понятым верхом. Сидевший на козлах бородач в двинутой на самые глаза шляпе, яростно стегал лошадей. Набравший нехилую скорость экипаж едва не перевернулся, сворачивая за угол… И был таков!
Напротив дома стояла еще одна коляска — лаковый фаэтон, запряженный парой гнедых. За нею прятались двое мужчин, в одном из которых я тут же узнал господина Морозова. В правой руке коммерции советник держал револьвер… судя по размерам — «Лефоше» или «Ремингтон». Второй — одетый в длинный темный сюртук — сжимал в руке кнут. По всей видимости, это был кучер.
— Павел Игнатьевич! Как вы? — высунувшись, закричал я. — Помощь нужна?
— Да нет, спасибо, — опустив револьвер, обернулся Морозов. — Похоже, уже все.
— Кто эти люди?
— Так… Ограбить хотели.
За мной скрипнула дверь… Послышались чьи-то быстрые легкие шаги… Елизавета! Крайне серьезная, да еще и с кольтом в руке!
— Елизавета Петровна! Я ж вам сказал…
— Благодарю за заботу, — девушка улыбнулась, как ни в чем ни бывало. Но серо-зеленые глаза ее смотрели с явной тревогой. — Павел Игнатьевич! Все в порядке?
— Да… вполне!
— Ну, тогда заходите же! Кстати, я вас предупреждала…
— Да бросьте! — убирая оружие, кривовато ухмыльнулся Морозов. — Просто решили немного напугать… Пустое. Ба-а! Господин Громов! Рад видеть!