Пантелеев гонял всех, словно сумасбродный режиссер — артистов погорелого театра! Здесь он вовсе не выглядел ни сатрапом, ни держимордой, ни, тем более — дурачком. Наоборот, был крайне деловит и собран, чем-то напоминая командующего на поле боя.
Тикали часы…
Бегали туда-сюда люди…
Иванцов все тщательно записывал. Следователь подзывал все новых свидетелей… о чем-то с ними говорил…
— Ах, как же я устала! — усевшись рядом со мной, призналась Лулу. — Господин следователь нас здесь всех утомил. Но… это же ради Сонечки, верно? Как вы думаете, разберется? Найдет убийцу? Ах, скорей бы нашел! Мне почему-то кажется, что этот тот, раскосый… с синей рукой…
— Что-что? — резко обернулся Пантелеев. — Что вы только что сказали? Синяя рука? У кого? Почему синяя?
— Ну, у китайца же! — барышня пожала плечами. — У них у всех руки синие, в татуировках! Вот и у этого…
— У того, с кем встречалась Сонечка?
— Ну, а я про кого говорю, по-вашему? Противный такой китаеза… Коренастый, руки длинные… и на левом запястье, вот здесь… Синий такой червяк… что ли…
Следователь сверкнул глазами:
— Может быть — дракон?
— Может, и дракон. Я не всматривалась… — покусала губки Лулу. — Мне тогда еще показалось… А, впрочем, нет, ерунда. Пустое.
— И все-таки, мадемуазель? Что вам показалось?
— Показалось, что Сонечка и этот китаец были давно знакомы. Ну, знаете, они так… перекинулись парой слов… Ну, поздоровались, что ли. Как знакомые. Вот и я подумала… — девушка вдруг фыркнула. — Да и с первым попавшимся китайцем бедная Сонечка ни за что б не пошла! Значит, знала его… И точно — выгоду свою чуяла.
— А как именно они поздоровались? — пригладив усики, настырно уточнил Филимон Кузьмич. — Может, как-то друг друга назвали?
— Да никак. Просто поздоровались… Хотя… Китаеза что-то бормотал про благородство и мудрость. Ну, знаете, китайцы многие так…
— Благородство и мудрость… — Пантелеев вновь пригладил усы. — Синий дракон! Символ… да-а… Сонечка дала вам какие-то картины?
— Да. До сих пор у меня висят.
— Так едем же! Да, все свободны! — запахнув пальто, следователь махнул рукой. — Мадемуазель, едем! Иванцов, за мной! И прихватите кого-нибудь покрепче.
— Но, господин надворный советник… — недоуменно вытянулся урядник. — У нас предписание — только на следственный эксперимент! Начальство, знаете ли…
— Ах, чтоб вас черти взяли! И ваше чертово начальство — тоже.
Лулу вдруг схватила меня за руку:
— Александр Андреевич, миленький! Пожалуйста, не бросайте меня одну.
— Хорошо. Я еду с вами! Можно, Филимон Кузьмич?
— Премного обяжете! — хмыкнул следователь, выходя на крыльцо. — Извозчик! Эй! Извозчик…
— Господин надворный советник! — урядник выскочи следом. — Все же я с вами… И еще городовой. Храбрый парень!
— Оружие у вас, я надеюсь есть?
— А как же, господин следователь! Шашки! И еще — револьверы.
Мы с Лулу забрались в коляску вместе с Пантелеевым. Накрапывал дождь. Извозчик погнал на Беспардонную. Стучали по мокрой мостовой копыта. Колеса пролетки поднимали брызги из грязных луж.
— Филимон Кузьмич, — улучив момент, негромко спросил я. — Может… хотя бы кратко… в общих чертах…
Следователь глянул на меня:
— Вы слышали что-нибудь о Ли Сычэне?
— Что-то слышал, — кивнул я. — Кажется, это китайский бандит…
— Скорей, маньчжурский. Хунхуз! Бывший чиновник цинского двора, шэньши. Умен, образован. И крайне жесток! Торгует опиумом и девушками… А еще его подозревают в краже нескольких очень дорогих картин из императорского дворца!
— Картины! — Лулу ахнула. — Так вот в чем дело! Значит, это он убил несчастную Сонечку? Но… почему, за что?
— Пока не знаю, — признался Филимон Кузьмич. — Но, полагаю, что именно в картинах все и дело! Может, она их у него украла… Или он сам на время подержать попросил — спрятал. Либо подружка ваша вполне могла случайно что-то узнать… чего не должна была знать ни под каким видом! Одно теперь ясно — убил ее именно Ли Сычэнь — «Синий Дракон»! Вожак сахалянских хунхузов…
Сахалян… Так сейчас назывался Хэйхэ, китайский городок на другой стороне Амура.
— А Огнев? — уточнил я. — Он какое отношение ко всему этому имеет?
— К убийству — похоже, что никакого, — Пантелеев меланхолично повел плечом. — Просто заглянул, увидел убитую… заметил вас… Вот и решил немного покуражиться. И почему он вас так не любит?
— Я его тоже не очень жалую! — хмыкнул я.
— Грудная клетка убитой располосована на косой крест! Знак Синего Дракона. Тоже в некоторой степени — кураж! Чтоб боялись. Что ж… хунзузы вышли на тропу войны. Как бы не было много крови!