После небольшой паузы он повторил вопрос, который Зулейха задала отцу неделей раньше:
— Когда вопрос с отставкой разрешится, что вы собираетесь делать, командир?
Али Осман-бей пожал плечами, будто говоря «не знаю», и склонил голову.
Очередь сыграть отведенную ей роль дошла до Энисе-ханым.
— Не знаю, но будь я на вашем месте, поселилась бы здесь, — сказала она. — Местные для вас из кожи лезть будут. У нас тут вода хорошая, воздух чистый. И потом, тут есть мы. Мы, конечно, не родня, но с вами сблизились больше, чем с неблагодарной родней. Мы были вместе и в тяжелые, и в хорошие дни. А если вы снова уедете в Стамбул… Потом, у нас тут житье недорогое… Мясо, овощи, дрова, уголь…
Бедная женщина была гораздо проще Юсуфа, а потому не понимала опасности своей роли. В защиту Силифке она не придумала сказать ничего лучшего, как заговорить о дешевизне. При этом она время от времени посматривала на Зулейху.
Девушка, притворившись, что не догадывается, о чем речь, встала и вышла. Когда Зулейха стояла в передней и громким голосом отдавала приказания служанке, она заметила, как в комнате перестали беседовать, и горько усмехнулась. Будто видела, как стушевалась пожилая женщина.
За этот вечер Зулейха вся издергалась. И хотя она всячески старалась себя сдерживать, но, оставшись с отцом наедине, не выдержала и спросила:
— Папа, время идет, нам пора наконец поговорить о том, что мы будем делать дальше. И, конечно, это должно остаться между нами.
Али Осман-бей понял, что ему сейчас предстоит заслуженная взбучка от Зулейхи. Он тоже считал неправильным затягивать с этим наводящим грусть вопросом. Али Осман-бей прошелся между подушек, которые Зулейха разложила вокруг кресла, на котором он сидел, и начал:
— Я считаю, что сейчас будет большой ошибкой ехать в Стамбул. А ты как думаешь?
Зулейха еще ни разу не видела столько страдания, страха и сомнений на лице отца. И вместе с тем понимала, что ничто не способно заставить его отказаться от принятого решения.
Кусая губы, она сказала:
— Я знаю, что если скажу, что думаю, от этого ничего не изменится, папа. Скажите, что вы решили…
Зулейха, улыбаясь, попробовала было пристально посмотреть отцу в глаза, но вдруг не выдержала и отвернулась, с трудом высвободив руки из его пальцев.
— Зулейха, доченька, сядь рядом.
— Нет, папа, если позволите, я постою.
— Почему?
— Потому что мне сегодня немного нездоровится. Вдруг я расплачусь. А вы это неправильно поймете.
Али Осман-бей поднялся и, поглаживая волосы дочери, постарался развернуть лицо к себе:
— Зулейха, дочка, давай поговорим… Если ты и заплачешь, ничего страшного. Плакать — совершенно нормально для девушки твоего возраста. Слезы приносят облегчение…
— ………
— Если у тебя немного спадет нервное напряжение, будет только лучше… Ты против того, чтобы мы жили здесь, ведь так? Тут нечего скрывать. Мы оба, слава Аллаху, в здравом уме…
Время было уже позднее. У отца дрожали руки, лихорадочно блестели глаза, стало ясно, что ему предстоит неприятная бессонная ночь. Сейчас главное было его успокоить. И чтобы в дальнейшем не связать себя какими-то жесткими обязательствами, Зулейха, внимательно подбирая слова и смягчив голос, сказала:
— Папа, вы же знаете, я не могу противиться вашим желаниям до тех пор, пока вы до конца не выздоровеете. Да, я могу быть немного не согласна с вашим решением… Но знайте, я возражаю лишь потому, что думаю о вас. Я только хочу, чтобы вы быстрее поправились.
— Обо мне? И что же ты думаешь?
Зулейха слегка коснулась плеча отца.
— Завтра, — сказала она. — Завтра мы будем говорить сколько угодно… Но сейчас вы устали.
— Дочка, раз уж мы начали, нужно договорить все до конца, — сказал Али Осман-бей и, немного подумав, добавил: — Единственное, что может успокоить человека, который привык жить по армейским законам, это найти решение проблемы. Не важно, плохое ли, хорошее ли, и сделать необходимые выводы.
Зулейха поняла, что отец не обретет душевный покой до тех пор, пока не избавится от всех сомнений, которые занимали его мысли. Теперь Зулейха думала не столько о том, чтобы разрешить вопрос с поездкой, сколько о том, как отвлечь и успокоить отца. Она села напротив.
— Сядь чуть ближе, Зулейха, а теперь рассказывай, что ты там хотела сделать ради моего здоровья?
— Все просто, папа. Я хочу вместе с тобой поселиться там, где есть хорошие врачи, где лучше условия, приятнее климат.
— То есть в Стамбуле?
— Я не знаю, где может быть лучше.