Но время шло. И Зулейха начала и сама ощущать дискомфорт из-за неестественности их отношений. Как бы то ни было, но такая важная пора в жизни человека, как обручение, не могла проходить бесцветно и бесцельно.
Когда до свадьбы оставалась неделя, жених и невеста снова спустились на берег моря. Был отлив, перепрыгивая с камня на камень, они добрались до края большой скалы. Зулейха, которая, казалось, погрузилась в созерцание заката, вдруг пошатнулась и чуть не сорвалась. Юсуф ловким движением обхватил ее за талию. Но почти сразу же отпустил, будто испугался, что сделал что-то постыдное.
— Извините, Зулейха-ханым, но вы могли упасть, если бы я вас не подхватил.
Его страх передался и Зулейхе. Она посмотрела на Юсуфа. В ее огромных блестящих глазах, казалось, остались красные отблески заката.
— За что извинить?
— Просто… Из-за меня вы себя неудобно…
Зулейха не сводила с него глаз:
— Разве для двух людей, которые вот-вот поженятся, не естественно так себя вести?
У нее немного перехватило дыхание от того, что она вдруг решилась на смелый поступок. С серьезным видом она продолжила:
— Можете поцеловать невесту, если хотите.
На этот раз покачнулся Юсуф. Хотя он уже начал привыкать к американским странностям Зулейхи, которая во всем, даже в этом, хотела сама сделать первый шаг, он не верил, что она серьезно. Зулейха же в эту минуту говорила искренне. А поэтому, чтобы разрешить сомнения Юсуфа, на ее губах играла странная улыбка.
— Думаю, ничего не случится, если двое обрученных один раз поцелуются до свадьбы.
Юсуф, будто опасаясь, что его все еще разыгрывают, вытянул голову и приготовился как бы в шутку поцеловать Зулейху в лоб.
Но смелость Зулейхи достигла высшей точки, и она подставила ему губы.
Первый поцелуй… Это исстари было самым большим событием в жизни молодой девушки. Зулейха верила, что своим поступком она противопоставит себя всем старым традициям, романтической любви из устаревших книг. Этот поцелуй должен был остаться лишь движением губ в подражание любовным сценам в кино, снятым перед объективами кинокамер и под лучами прожекторов. Но Зулейха не уберегла себя от сладости этого поцелуя и, будто воспротивясь этому новому наслаждению, отступила.
И сейчас здесь, на маленькой кровати на «Ташуджу», под легкое покачивание волн, которые унимались по мере того как занималось солнце, она продолжала размышлять. И сомнения вновь закрадывались в ее душу.
Если бы в ту минуту из-за преследовавших ее мыслей она не убежала от наслаждения, будто от чего-то постыдного, а отдалась бы чувствам, которые подчас вернее, чем разум, может, ее жизнь сейчас была бы совершенно иной?
Юсуф был мужчиной, не лишенным положительных качеств. И если им хорошо заняться, то он мог бы превратиться в совершенно другого человека.
Зулейха, как сейчас, помнила все подробности того вечера в Ташуджу.
Юсуф, после того как поцеловал Зулейху, обнял ее за талию и подхватил на руки. Он то отстранял ее от себя и внимательно разглядывал, то притягивал к себе и целовал в глаза, щеки.
И этот поступок, возможно, невинный, как сама молитва, стал проявлением чувств и должен был показать, что Юсуф будет любить Зулейху больше всего на свете. Но девушка с чувством страха и болезненной гордости заподозрила, что с ней играют, как с ребенком или котенком, замерла на руках у Юсуфа и спрыгнула на землю.
Случайно выскочившая в это мгновение из браслета Зулейхи проволочка впилась в рубашку Юсуфа и немного ее порвала.
— Ну вот, сейчас мы точно ничем не отличаемся от Юсуфа и Зулейхи из предания… Я к вам приставала и порвала рубашку. Кто знает, как меня пристыдят за это дома.
Но Юсуф всерьез воспринял шутливые слова Зулейхи.
— Да нет, что вы… никто и не заметит.
Ох, и почему только этот Юсуф такой простодушный?
От этого воспоминания Зулейха быстро перешла к другому, произошедшему ровно через неделю. Ко дню их свадьбы. Зулейха настаивала, чтобы они поселились в поместье, и добилась своего.
Для себя она выбрала большую комнату, в которой останавливалась, когда приезжала сюда погостить. Немного её отремонтировав и покрасив, она сумела придать ей довольно симпатичный вид. Юсуф должен был спать в другой комнате рядом. Свекровь казалась довольной переустройствами в доме. Но она отказывалась понимать, как муж с женой могут спать в разных спальнях, однако не отваживалась перечить и только приговаривала: «Мы люди старые и ничего не разумеем». Они хорошо ладили между собой. Зулейха отвечала тем же тоном: «Не переживайте, ханым, пока мы не спим, все время станем проводить вместе. Тогда что такого в том, что будем врозь, когда спим? К тому же я храплю. Буду мешать Юсуф-бею». А однажды даже сказала: