Во время сна человек не может контролировать выражение своего лица, и люди в такие моменты выглядят некрасивыми, немощными и глупыми.
Возможно, этот страх сыграл не последнюю роль в том, что Зулейха ни одной ночи не провела рядом с Юсуфом.
Ведь человек во время сна ничего не контролирует. Может быть, даже храпит. Какой местью было застать в эти минуты слабости человека, страдающего от влияния загадок, что выражает его лицо.
Зулейха на какое-то мгновение закрыла глаза, а когда открыла, то увидела, что сидит в совсем другом положении и что вид за окном переменился. Она поняла, что, несмотря на все усилия, все-таки заснула. Покачиванием машины ее тело откинуло к Юсуфу, голова упала к нему на грудь. Юсуфу ничего не оставалось, как просунуть руку за ее спиной и, словно обнимая, поддерживать за плечо.
Зулейха, чтобы не выдать себя, снова закрыла глаза и притворилась спящей. От тряски ее голова слегка покачивалась.
Спать в объятиях любимого человека! И это тоже, словно припев, раз за разом повторяется во всех этих романах о настоящей любви. Но при этом она не могла не признать, что ей было приятно.
Да, из-за странного каприза за столько лет супружеской жизни, не было и ночи, чтобы она хотя бы час спала, положив голову Юсуфу на грудь.
Как считалось проступком оставаться в объятиях партнера секундой позже, чем закончился вальс, так же и она в своих мыслях считала невозможным оставаться в объятиях Юсуфа после того, как закончатся телесные наслаждения. И, поцеловав его в губы, возвращалась к себе в комнату.
Да, нельзя было отрицать, что любому приятно заснуть на мгновение, а потом проснуться на груди любимого человека, а если и не любимого, то того, кому доверяешь.
В это мгновение в голову Зулейхе пришла и другая мысль. Голова, которая покоилась на груди этого молодого и страстного человека, плечо, что он сжимал ладонью, в конце концов принадлежали той, которая несколько лет приходилась ему женой. На самом деле невозможно было представить, чтобы эта голова и это обнаженное тело, с которыми оказалось связано столько воспоминаний, не вызывали в нем вожделение и страсть.
Но Зулейха, хотя привлекла всю свою наблюдательность, не замечала в муже ничего кроме спокойствия и заботы человека, который держит на руках больную или просто заснувшую сестру.
И это глубокое спокойствие, которое не поддавалось никаким логическим объяснениям, стало Зулейхе неожиданно казаться признаком сильнейшей обиды.
Машина неожиданно остановилась у въезда на мост. Юсуф заговорил с шофером, и Зулейхе пришлось поднять голову. Чтобы больше походить на только что проснувшегося человека, она широко распахнула глаза. Если бы Юсуф обратил на нее внимание в эту минуту, то по ясному и полному глубокой задумчивости взгляду он бы понял, что Зулейха уже давно не спит.
Юсуф медленно высвободил руку, которой придерживал жену, и счел нужным объясниться:
— Вы так утомились, что задремали. У вас голова наклонилась. И мне пришлось вас подхватить. — Потом вышел из машины и протянул ей руку, чтобы помочь выйти: — Надеюсь, вас не затруднит немного пройтись пешком. Совсем немного, шагов: сорок-пятьдесят…
Рядом с мостом висела табличка, которая гласила, что грузовому транспорту и автомобилю запрещается по нему ехать.
Зулейха прочитала ее и растерянно спросила:
— Что же мы будем делать?
Юсуф пожал плечами и насмешливо сказал:
— Поедем, конечно… А что нам еще остается? Не бросать же машину.
— Хорошо, но ведь это опасно; раз тут повесили такую табличку?
— Это верно… Но пока вы спали, вы не заметили, как буквально за пару минут до нас в нашу сторону по мосту проехал пикап… А он по весу превосходит наш автомобиль, по крайней мере, раза в два. Там, где он проехал, наш автомобиль уж один раз так точно с легкостью проскочит.
Водитель выдал свои замечания, улыбаясь сквозь усы:
— Да если так посмотреть, то опасно было и вчера, и неделю, и месяц назад… Но теперь наконец деньги нашлись, скоро отремонтируют…
Когда Зулейха увидела, что, высадив ее из машины, Юсуф сам приготовился сесть в нее снова, спросила:
— Да, а как же вы?
Юсуф со смешком ответил:
— Мне, честно говоря, уже порядком надоело ходить пешком. — А потом прибавил тихим голосом, так чтобы не услышал водитель: — Даже если возможность опасности будет одна на миллион, все равно нужно поступать только так… Никогда нельзя бросать водителя одного.