— Ром, пожалуйста… не молчи.
— Кать, ты только не кричи. И прими спокойно то, что я скажу.
Начало не очень. Я внимательно следила за мимикой мужа, всматривалась в любимые карие глаза, чтобы увидеть в них всё что угодно, только не горькую правду! Правду, которая может перевернуть мою жизнь и разделить её на до и после.
— Ром… пожалуйста, — выдавила и кивнула.
— Он пока поживёт у нас.
Одна жёсткая фраза — и произошло то, чего я боялась. Значит, правда. Злая правда.
— Он твой сын… — я не спрашивала уже.
— Возможно. Поэтому он поживёт здесь…
— Здесь? Ты не можешь даже выговорить «в нашем доме»!
— Могу. А ты уже повышаешь голос. Кать, успокойся. Не надо, чтобы нас слышали дети.
— Особенно твой самый первый и взрослый! — не смогла сидеть. Кинула полотенце на стол и отошла к рабочей зоне, упираясь руками в столешницу.
— Не важно. Сама подумай. Мы не можем выгнать ребёнка на улицу в ночь.
— Можем… Он чужой! Пусть идёт туда, откуда пришёл.
Муж встал рядом, обхватил плечи и повернул к себе. В глазах я всё также наблюдала жёсткость принятого решения, а на губах играла натянутая улыбка.
— Ты это говоришь в гневе и на эмоциях. Но ты добрая и мудрая женщина, я знаю, и не допустишь плохого.
— Нет, милый, ты плохо меня знаешь! Этот мальчик — угроза нашей семье. Я нутром это чувствую.
— Ему всего пятнадцать лет. Какая он угроза?
Я дёрнула плечами и высвободилась. Как он не понимает? Но тут до меня дошло, что я ничего не знаю. Лишь кидаю в лицо мужа свои опасения и догадки. Закрыла дверь и снова села за стол, показывая мужу сделать то же самое.
— О чём вы говорили?
Рома взъерошил свои тёмные волосы пятернёй, тянул время, а меня уже подрывало.
— Я задавал вопросы, а он на них уверенно отвечал.
— Так… И?
— По его ответам выходит, что я мог быть его отцом.
Сердце больно кольнуло. Я ведь тоже не дура, считать умею! Если этому Саше пятнадцать, значит, всё случилось почти на год раньше. Тогда, когда мы с мужем только встречались. Так, стоп. Мне надо дослушать и не делать поспешных выводов.
— Мог… Но ты сомневаешься, так?
— Да, я сомневаюсь. Поэтому он должен пожить у нас, пока я всё не выясню.
— Рома, мне этого мало. Не кидай мне отрывки. Расскажи, как ты мог стать отцом и не знать об этом столько лет.
Говорю и словно слышу себя со стороны. Мой голос от напряжения слегка сел. Руки снова дрожат, сжала их под столом. Но я прямо смотрю в лицо мужу, чтобы не упустить ни единой эмоции.
— Кать, тебе будет неприятно это слышать. Поверь.
— А наблюдать твоего бастарда мне приятно? – выплюнула в лицо, подаваясь вперёд.
— И всё же я надеялся на твоё понимание и помощь.
— Ты сейчас шутишь? Ром, как я могу принять то, что у моего мужа есть взрослый сын от другой? И он будет жить с нами? Ты бы смог принять такое с моей стороны?
— Не говори ерунды! — глаза Ромы опасно сузились. Значит, зацепило, неприятно. А мне тогда каково?
— Почему же? Ты же просишь без объяснений понять и принять. Вот я хочу, чтобы ты на себе это почувствовал, представив.
— Даже не буду, — буркнул муж, подаваясь, как и я, вперёд. — Я расскажу чёртову правду, слушай.
Затаила дыхание, уже не уверенная, хочу ли я слушать. Но то, что я услышу, точно причинит боль.
— Помнишь нашу самую первую и серьёзную ссору, когда ты послала меня и уехала к родителям? — начал муж. Я кивнула. Помнила, как несколько дней ревела и думала, что мы расстались навсегда. — Тогда мы с Владом пошли в бар. Он напиться и подцепить себе деваху на ночь, я же просто напиться. Там гуляла с подругами Марина.
— Твоя бывшая…
— В точку, — Рома щёлкнул пальцами. — Она подсела к нам, Влад слинял, а мы с ней долго и много пили. А потом… Утром я проснулся у неё с больной головой и полной амнезией. Вот она вся правда. Катя, я не помню: был у нас секс или нет, но она убедила пацана, что именно от той ночи он появился.
— Получается, что ты…
— Я не хотел.
Я мотнула головой, проглатывая горький ком в горле, чтобы произнести самое ужасное слово в мире:
— Ты мне тогда изменил.
— Кать, — муж попытался дотянуться до моей руки, которая со сжатым кулаком лежала на столе, потом остановился, — я ничего не помню, правда. И больше я с ней не встречался.
— А ребёнок остался… Почему ты мне не рассказал… тогда?
Я не могла поверить, что мужчина, любовь всей моей жизни, тот, без которого я жить не могу, изменил мне в самом начале наших отношений! Он предал меня ещё тогда и спокойно все эти годы жил рядом, врал про честность и крепкую семью, а сам… Тут меня прибила мысль, что если он смог тогда так поступить, то что ему мешает это делать сейчас? Может, Рома всё время мне изменяет, а я, как дура последняя, верю каждому ему слову и, главное, его верности.