— Не считал нужным.
— Рома! Ты себя слышишь? Ты мне изменил, скрывал столько лет, а сейчас у нас в доме твой сын!
Как же это мерзко и тошно признавать, что тебя предали. Пусть это и было давно.
— Кать, давай тише. Ты уже почти кричишь.
— Да мне материться в голос хочется! А ты сидишь так спокойно и указываешь мне только на то, что я кричу…
Я хотела продолжить. Мне многое надо было сказать, узнать. Но дверь открылась, и вошёл Олег с этим Сашей. Мы с мужем синхронно повернули головы.
— Мам, мы хотим кушать.
— Что Настя делает? — спокойно спросил Рома, сменив положение тела на расслабленное.
А я, наоборот, напряглась, когда карие, такого же цвета, как у мужа, глаза пронзили меня злорадством. Пацан всё понял и явно торжествовал.
— Она играет в комнате. Я звал её.
— Кушать хотите? А вот папа вас сейчас и накормит! У меня много других дел.
Я вылетела из кухни, ненамеренно задев плечом Сашу, который даже не двинулся, чтобы меня пропустить. Его точно не учили манерам! Пусть Рома его обслуживает. Раз смог зачать, так и с ужином справится. К чужим детям я в мамки не нанималась.
Взлетев на второй этаж, прямиком пошла в комнату дочери. Мне нужно, просто необходимо, чтобы кто-то меня обнял, подарил тепло. Я вообще очень тактильный человек. Мне нужны обнимашки и ласки. Рома знает это. Всегда щедро отсыпал объятия, но не сегодня. Сам не стал, да и я сейчас этого не хочу. А Настюшка вся в меня. Хлебом не корми, дай пообниматься.
— Ягодка, во что играешь? — упала рядом с дочкой на пушистый ковёр и изобразила на лице заинтересованность.
— В школу. Мишка ленивый и не выучил стишок.
— А ты учитель?
— Да. А вот киска — умничка, всё знает, — Настя показала на ряд выложенных игрушек и доску, где были нарисованы цветочки и бабочки.
Я кивнула, погладила дочку по голове, а потом притянула её к себе. Настя тут же обвила маленькими ручками мою шею, поцеловала в щёку.
— Мамуль, у тебя голова болит?
— Угу… и сердце немножко.
— Тогда надо принять таблетку.
— Обязательно. Но лучше всего мне помогает, когда ты меня крепко обнимаешь, — Настя стала гладить по голове, веря, что так вылечит меня. Я же просто закрыла глаза, выбросила все мысли из головы и наслаждалась.
***
Мы с дочкой лежали в нашей спальне и смотрели мультфильмы, когда вошёл муж. Рома прилёг со стороны дочки, поцеловал в макушку и взъерошил ей волосы.
— Твои любимые принцессы? Не надоело, Настюш?
— Нет, пап. Это новые серии.
— А. Вот оно что… А ты не хочешь посмотреть в комнате брата? Нам с мамой надо поговорить.
Настя сморщила носик, а мне совершенно не хотелось оставаться с мужем наедине. Я только-только восстановила контроль над эмоциями.
— Насте пора купаться. Потом поговорим.
— Кать, не делай так.
— Как? У меня есть домашние заботы. Их никто не отменял.
Дочка уже слезла с кровати и направилась к двери. Я же смотрела ей вслед и мысленно умоляла не оставлять меня одну. Не могу пока. Нервы бьют, как вспомню наш разговор на кухне.
— Насть, мама сейчас придёт. Ты пока сама раздевайся, — муж послал дочке воздушный поцелуй, сел ровно и полностью поглотил меня взглядом. — Кать, надо Саше приготовить маленькую комнату.
— Хм… Ещё будут приказы?
— Ну, перестань. Ты же не думаешь, что он будет некоторое время жить на диване в гостиной?
— Я? Да я вообще думаю, что ему не место в нашем доме! Если он твой сын, бери его и вези хоть куда, но лишь бы не здесь! Не рядом с нашими детьми.
Рома покачал головой, словно говорил с маленьким ребёнком. А мне плевать. Я не скрываю своё мнение и нормальные желания.
— Почему? Он прекрасно нашёл общий язык с Олегом. Думаю, и с Настей всё у них сложится.
— Нет! Рома, я не позволю! Тем более ты сам сказал, что не уверен насчёт отцовства.
— Да. Я помню. Но не отгонять же их друг от друга?
Я встала с кровати. Мне надо что-то делать, иначе снова сорвусь.
— Ты себя слышишь? Ты уже решил детей подружить? Не торопишься?
— Я ничего не делал. Они сами. Катя, послушай меня. Я сейчас скажу очень важные вещи, о которых ты явно не догадалась сама в своих обидах, — Рома встал напротив и взял за плечи, жёстко сжимая, чтобы не дёрнулась. — Мне сейчас шумиха и проблемы не нужны. Мой депутатский мандат чист как стёклышко, и марать его я не хочу. А история с выгнанным на улицу сыном-подростком покроет чёрным саваном мои начинания в политике. Сама знаешь: людей хлебом не корми, дай обмусолить грязные сплетни и окунуть в дерьмо.