— Вот, значит, как?! Представь, родной, я думала о таких вещах! И поэтому он сидел в нашей гостиной! — мой контроль лопнул. — А тебе думать надо было раньше, когда свою пипиську в бывшую опускал…
— Я же всё честно рассказал.
— Да, возможно. Вот только у меня теперь нет доверия к тебе. Может, ты всё это время мне изменяешь? И у нас тут скоро будет дом, полный твоих незаконнорождённых отпрысков!
И меня понесло. Где-то глубоко я понимала, что муж говорит серьёзные вещи. Что поступи он сейчас по-другому, и вся грязь выльется на него помойным ведром. И тогда конец первым шагам в политике. Но остановиться не могла. Мне было больно, я себя чувствовала обманутой.
— Нет, родная. Я тебе никогда не изменял, клянусь нашими детьми.
— Много клянёшься, Севастьянов! А твой взрослый сын у нас дома.
— Кать, прости. Да, я виноват. Но уже поздно посыпать голову пеплом. Надо решать проблему.
В комнату вошла Настя в одних трусиках. Рома тут же меня отпустил и присел, открывая для неё объятия.
— Пошли, моя принцесса, я сам тебя искупаю, пока мама для меня сделает небольшое дело.
5 глава
Катя
Муж с дочкой на руках вышел из комнаты, а ему вслед полетела маленькая диванная подушка. Так я выразила своё недовольство его приказом. Да, именно за приказ я приняла его слова. Меня поражало, как он спокойно отнёсся к ситуации, к старой измене! Мол, было и было, что теперь поделаешь. А мне жить с этим…
Опустившись на кровать, сжала голову руками, чтобы попытаться унять разрастающуюся боль. И ведь если бы я могла большую часть эмоций и чувств не держать в себе, такого не случилось. Своим признанием Рома перечеркнул всё то доброе и светлое, что было в прошлом. А главное, он сам дал мне усомниться в нём и начать не доверять. А как с таким раскладом теперь жить дальше?
Всё это мне предстояло решить в ближайшем будущем.
Ноги внезапно ослабели от мысли, что мне придётся идти и налаживать минимальный быт новоиспечённому сыну мужа. Кому расскажешь такое — не поверят! А у меня случилось. И пока придётся, сегодня точно, с этим жить. Еле поднявшись, подошла к большому платиновому шкафу и достала самое старое постельное белье. Не новое же ему выдавать? Много чести! Пусть радуется тому, что он здесь остался.
Улыбнувшись мелкой пакости, вышла в коридор и стала спускаться по лестнице на первый этаж. Из гостиной раздавались голоса сына и этого Саши. Мой ребёнок был в восторге, я сразу уловила по интонации. Это задело. Нет, я хороший человек, и будь этот Саша роднёй, например, племянником, то вела бы себя совершенно по-другому. А так я не могу. Ещё эти его насмешливые, наглые и иногда надменные взгляды в мою сторону точно говорили, что никакого дружелюбия от него именно мне ждать не стоит. А мне и не надо. Пусть держится подальше.
— Олег, иди к себе. Скоро спать ложиться.
— Ну, мам. Саша такую интересную историю рассказывает, — сын улыбнулся парню и заговорщически подмигнул.
— А ты уроки сделал?
— Ну конечно, — закатил глаза и встал. — Ладно, я пошёл. Предки сегодня не в духе.
— Олег! Что за слова?
— Нормальные слова… Сань, до завтра.
Я до боли в костяшках сжала постельное на доверительное от сына «Сань». Значит, уже все в курсе, что он остаётся. Замечательно.
— Пошли за мной, покажу твою комнату.
— Спасибо, тётя Катя… Или можно просто Катя?
— Нет, не можно. Екатерина Андреевна.
— Не, так долго. Я бы хотел искупаться, — кинул мне в спину, когда проходили мимо санузла на первом этаже.
— Вот тут и туалет, и душ. Чистое полотенце в шкафчике, сам возьмёшь. А это постельное бельё, которое ты тоже себе постелешь сам. Надеюсь, не маленький и мама элементарным вещам успела научить.
— Разберусь. Я тебе не нравлюсь? — он встал в дверях, перекрывая выход из небольшой комнаты, находящейся сразу за кухней. Муж планировал в ней сделать свой кабинет.
Я кинула бельё на небольшой раскладывающийся диван и замерла, ощущая себя в ловушке. Пацан нагло улыбался, засунув руки в карманы джинсов, и ждал ответа.
— Тебе так важно моё мнение о себе?
— А почему бы и да? Я слышал часть вашего разговора с отцом.
— Быстро же ты стал моего мужа звать папой, — выплюнула я, попытавшись протиснуться, но Саша даже не двинулся.
— Да ничего сложного. Он ведь и есть мой отец.