— А что это за Чёрный кавалер? — не выдержал Гонкур.
Витас дёрнулся вперёд всем телом, и было совершенно очевидно, что, если бы они были одни, мальчик сразу же разъяснил, какой феномен скрывается за этим именем, и любопытство молодого человека было бы тотчас удовлетворено, однако приходилось считаться с присутствием тонных старых дам.
— Разве брат вам ничего о нём не рассказывал? — удивилась госпожа Кенидес, а госпожа Васар с таким выражением обвела глазами двух археологов, словно умолчание о таком явлении, как Чёрный кавалер, было необъяснимой и почти преступной странностью.
— Я никогда не рассказываю сказок, — фыркнул неукротимый старый инвалид.
На лице Чорады промелькнул ужас, Витас злорадно ухмыльнулся, а взгляд Мигелины затуманился. Рената задорно подняла голову, следя за столкновением и поглядывая на интересного соседа, а Каремас хмуро отвернулся от Гонкура.
— И я почти ничего не знаю о Чёрном кавалере, — сказал жених Мигелины, торопясь предотвратить неминуемую стычку стариков. — Расскажите нам про него, госпожа Кенидес.
— Пожалуйста, госпожа Кенидес, — поддержал его Гонкур, руководствуясь теми же благими намерениями и опасаясь повернуть голову и встретить насмешливый взгляд неверящего в фамильный призрак старика Вандесароса, а также стараясь не глядеть на Медаса, от которого не ждал дружеского к себе отношения, несмотря на спокойствие и благожелательность последнего, потому что жениху обязательно должно быть невыносимо наблюдать за повышенным вниманием постороннего к своей невесте, как бы он не старался скрыть свои чувства.
Обеим дамам был приятен интерес Медаса и Гонкура к их призраку, поэтому они переглянулись с понимающими улыбками, а Медас, вместо того, чтобы пылать от ревности и ненависти к молодому археологу, пытающемуся привлечь к себе внимание любимой девушки, совершил непонятный для Гонкура поступок, доброжелательно кивнув своему врагу. От подобной незлобивости у Гонкура осталось двоякое чувство: ему и приятно было, что Медас не затаил на него обиду, но и досадно, так как его приветливость наводила на мысль, что он считает стойкость своей избранницы вне подозрений, и Гонкур, которому понравилась девушка, напрасно остановил свой выбор на таком недоступном объекте.
— Всем известна эта легенда, — нерешительно произнесла госпожа Кенидес. — Не будет ли скучно остальным?
— Ах, тётя, расскажите! — попросила Чорада с такой страстью, словно начисто забыла историю.
— Мама! — Витас ограничился лишь обращением, но вложил в него очень много оттенков, от просительного, относящегося к матери, до самодовольного, предназначенного Гонкуру, перед которым у него наконец-то появилось хоть какое-то преимущество. С лошадью призрак сравниться, конечно, не мог, но всё-таки…
— Мы с удовольствием послушаем, — сказала Мигелина за всех, а Рената энергично кивнула.
— Ладно, я расскажу о нашем предке, получившем имя Чёрного кавалера, для вас, господин Гонкур, для вас, господин Медас, и для всех, кто захочет меня слушать. А кто не хочет слушать сказки, — тут госпожа Кенидес метнула сердитый взгляд на брата, — пусть не слушает.
И под сверканье молний, грохот грома и вой ветра она поведала своим внимательным слушателям (большая часть которых знала эту историю наизусть, но всё равно слушала, затаив дыхание) следующее.
3
Давно это было, больше двухсот лет назад. На том одиноком холме, который вы можете увидеть из наших окон, когда молния освещает дали, а дождь льёт чуть слабее, стоял прекрасный замок. Владельцем его был Ниг'ейрос Вандес'арос, человек богатый и знатный. Красив Нигейрос был так, что соседи шутили: "Люди едут издалека, чтобы полюбоваться Замком Ру'ин, а любуются его владельцем". Но это была неправда, и, хоть многие путешественники прибавляли десятки миль к своему пути, только чтобы взглянуть на знаменитый замок, осматривали они его лишь снаружи и предпочитали держаться подальше от его стен с воротами, всегда открытыми настежь, и от его хозяина, потому что Нигейрос был настолько же жесток, насколько красив. Много гнусных поступков совершил этот человек, и лишь малую часть из них донесли до нас древние записи, но и этого было бы достаточно, чтобы самое имя его предать проклятию и никогда не вспоминать о нём, если бы он сам не напоминал о себе самым ужасным образом.
Боялись люди Нигейроса, и никто никогда не попросился бы на ночлег в его замок, несмотря на гостеприимно распахнутые ворота, слишком уж много таинственного и страшного таилось за толстыми стенами. Случалось, что в самые тихие ночи со стороны замка доносился грохот, и высокие башни освещались белым пламенем. Сначала соседи выскакивали из домов и бежали к замку, думая, что там пожар, но, приблизившись, с удивлением убеждались, что он погружён в темноту и тишину. Тогда люди поскорее поворачивали обратно и не останавливались до тех пор, пока не оказывались дома за крепко запертыми дверьми. Постепенно шум и белое пламя перестали обманывать людей и никого уже не могли выманить на улицу, но разговоры о таких необычайных явлениях не смолкали. А ещё заметили люди, что во время грозы на остроконечных верхушках башен вспыхивают голубые огни, и назвали их "дьявольскими огнями Нигейроса".