Контрастный душ окончательно прогнал сон и взбодрил не хуже кофе. Вот только заняться нечем. Эми просто ходила из угла в угол и временами задерживалась у окна, подглядывая за жизнью незнакомого города. Пару раз она погружалась в невесёлые мысли, которые тут же отгоняла. Ни к чему мучить себя тем, что оставалось вне её власти.
Никто не приходил.
Хм, неужели о ней все забыли?! Даже врача не вызвать... Экран над изголовьем на прикосновения не отзывался, лишь показывал всё тот же набор графиков и диаграмм. Эми коснулась пальцами стены. Бесполезно. Хотя вчера та и превращалась в экран компьютера, но сегодня оставалась безучастной поверхностью.
— А ну работай! — в сердцах воскликнула Эми и стукнула несчастный пластик. Тот на мгновение вспыхнул, словно откликнулся на приказ, а затем вновь погас.
Действует! Она чуть не захлопала в ладоши. Наконец хоть что-то получается! Эми коснулась стены.
Пожалуйста, работай!
Небольшой участок поверхности засветился, пульсируя молочным светом. Казалось, он ожидал дальнейших указаний. Но сколько Эми ни пыталась, сколько вопросов ни задавала, экран оставался безучастным, лишь иногда взрывался набором мгновенно сменявшихся образов, не имевших смысла.
Не понимает? Она вздохнула. Компьютер словно бы улавливал электромагнитные волны её мозга и считывал простейшие команды, но не реагировал на поисковые запросы, сформулированные по-английски.
Эми водила пальцем по стене, оставляя узкий след.
Как будто рисовала на огромном холсте.
Она непроизвольно подумала о структуре ткани, и линия приняла нужную текстуру. Эми усмехнулась. Ребёнку дали лист и карандаш...
Короткими штрихами она нанесла контуры лица и придала сходство с медсестрой, которая утешала её прошлым вечером. Эми мысленно воссоздала образ девушки и нажала на стену, заставляя машину откликнуться.
Поверх рисунка возникла небольшая карточка. Она содержала несколько строк незнакомого текста и фотографию той самой медсестры. Внизу, словно кнопка вызова, пульсировал зелёный кружок. Эми смахнула файл и нарисовала лицо Джека.
Экран остался безучастным. Она повторила запрос, удерживая образ брата в своей памяти, но ничего не изменилось.
Эми вздохнула и направилась к выходу. Пришло время требовать ответы! Она занесла кулак и лишь тогда заметила крошечную щель между створкой и косяком.
Открыто?! Эми перевела дыхание и как тень выскользнула из комнаты.
Красиво! Вот это зал! Светло и просторно...
Стеклянный купол накрывал изысканный зимний садик. Повсюду стояли кадки с экзотическими деревьями и плошки с цветами. Из декорированного под озерцо фонтанчика вытекал ручей и петлял меж ажурных столиков.
За одним из них, вполоборота к Эми, сидел широкоплечий подтянутый парень лет девятнадцати. Темно-синяя рубашка, черные брюки. На коротком рукаве виднелась нашивка со знаками различия и эмблема — символ математической суммы. Молодой человек с головой ушёл в шахматную партию. Повинуясь малейшим движениям пальцев, над столешницей призраками скользили голографические фигуры.
Эми скинула сандалии, на цыпочках обошла игрока. Держась у стены проверила двери. Никого, пустые больничные палаты. Затем выбралась в коридор. Стеклянная плита отрезала путь к резервной лестнице. Открытые створки лифта манили внутрь, но вот сдвинуть его Эми так и не удалось — кнопки не работали, лишь мерцали в ответ на нажатия.
Она вернулась в зимний сад и спряталась за колонной. Хорошее место для наблюдения за таинственным игроком. Партия у того не задалась: юноша делал ход за ходом, но терял позиции и всё сильнее нервничал. Эми подошла ближе, заглянула через плечо. Безнадёжное положение.
— Есть идеи? — спросил парень.
Эми чуть не поперхнулась — незнакомец говорил по-английски. Тот обернулся и, словно извиняясь, добавил:
— Глобальная стратегия явно не мой конёк.
— Без шансов, — ответила Эми, удивившись собственной храбрости.
Молодой человек смахнул фигуры с доски и поднялся. Высокий... Эми на всякий случай отступила, но тот лишь отодвинул для неё стул. Какой вежливый... Она не двинулась с места. Игрок не казался опасным, но доверять первому встречному не стоило.
Незнакомец приподнял тонкие брови, что придало смуглому лицу, перечёркнутому едва заметным шрамом, забавное удивлённо-недоуменное выражение. Парень взъерошил короткие темно-русые волосы и пожал плечами:
— Как хочешь. Я — Марко Ковач, можно просто Марко, — представился он.