Предатель крутил головой, его глаза метались, перескакивали с лица на лицо; губы молили о пощаде, но, постепенно, реальность взяла верх и он сдался. Толстяк вздохнул и положил связанные руки на расшитую полевыми цветами скатерть. Он безо всякой надежды уставился на мелко дрожащие грязные пальцы.
— Олекс Тамм, — Морган обошёл стол и встал напротив пленника, остальные выстроились справа и слева от него. Джек остался у дверей. Морган поймал взгляд беглеца и продолжил: — В своё время ты добровольно вызвался помогать «Отверженным», а потому мы судим тебя по военным законам.
Олекс сглотнул. Его руки задрожали ещё сильнее.
— Почему ты говоришь по-английски? — спросил он.
— Не твоё дело, — отрезал Кайл, — отвечай на вопросы.
— Ты знаешь, — чеканил капитан, словно не замечая удивления пленника, — что наказание за предательство — смерть. Но я дам тебе шанс уйти в другой мир с чистой совестью. Если расскажешь о причинах измены.
Олекс засмеялся. Его хриплый, клекочущий хохот отразился от изъеденных пулями стен и внезапно смолк.
— О чём здесь говорить, — он дёрнул головой, пытаясь не смотреть в глаза повстанцам. — Делай, что решил.
— Почему ты переметнулся к «Сигме»? — переспросил Морган.
— Они, — Олекс кивнул в сторону мёртвых солдат, — ну не они, а другие агенты... В общем, они взяли мою дочь, когда та закладывала в городе тайник для одного из диверсионных отрядов.
Проклятье, сколько же лет той девушке, если предателю больше тридцати не дашь? Тринадцать? Четырнадцать лет? Джек похолодел, но одёрнул себя. Он и сам не старше.
— Месяц назад ко мне явился человек. Выложил, — Олекс стукнул по скатерти, — вот на этот стол документы и сказал, что мою девочку ждёт расстрел за помощь террористам. Но пообещал, что я смогу искупить её вину, если соглашусь передавать «Сигме» достоверную информацию.
— У него что-то было на тебя?
— Нет, — крикнул Олекс, — ничего! Ловил на живца! И поймал...
— Почему ты сразу не предупредил наши патрули?
— А что бы вы сделали? — прохрипел тот. — Вытащили дочку из тюрьмы? Как?
Морган промолчал.
— То-то и оно, — опустил глаза Олекс, — я согласился и месяц рассказывал всё, что знаю. Где тайники. Маршруты патрулей в этом районе. Кто из ортодоксов сотрудничает с мятежниками.
— А я думал на других, — покачал головой Рейн, — искал предателя среди моих людей...
— Нет, — буркнул Олекс, — то был я. Один я виноват. На других не думайте.
— И наконец, ты решил сдать меня! — Рейн грохнул кулаком по столу.
— А что мне оставалось? — предатель дёрнул плечом. — Отступать было поздно. Я доложил, что у «Отверженных» намечается крупное дело. Может налёт на военный пост или ещё что... Сказал: двое придут ночью, а остальные на следующий день. Кто же знал, что сюда явятся профи, — он кивнул в сторону Кайла и Тары. — Я думал, заявится отряд из местных ортодоксов: фермеров, шахтёров, охотников... А пришли вы и грохнули целое отделение спецназа.
— «Сигма» хотя бы отпустила твою дочь?
— Сегодня вечером я рассчитывал увидеться с ней. Мне сказали, что обвинение снято.
— Снято?! — крикнул Рейн. — С неё снято, а то, что у меня трое погибли в засадах, устроенных «Сигмой» по твоей наводке — это ничего? Их жизни менее значимы?! А четверо партизан, захваченных в плен и сгинувших неизвестно где?!
Олекс ещё ниже опустил голову.
— Ясно, — Морган вздохнул. — Олекс Тамм, в присутствии свидетелей я признаю тебя виновным в измене и приговариваю к смерти. Расстрел произведём безотлагательно. Есть последнее желание?
В голосе предателя не оставалось надежды, лишь горечь и вызов:
— Какие теперь желания? В любом случае, я ни о чем не жалею. Встань передо мной тот же выбор: предательство или жизнь дочери — я выбрал бы свою девочку. Так что... нет у меня желаний... Хотя погоди, есть одно, — он поймал взгляд Моргана. — Я долгие годы помогал «Отверженным». Думаю, заслужил одно послабление. Пусть я и умру, но не как зверь, попавший в капкан. Не от руки охотника! Я... хочу сам.
Морган скосил глаза на Рейна. Тот кивнул.
Капитан подал знак и Кайл разрезал верёвки. Затем он разрядил пистолет, оставил единственный патрон и вручил предателю.
Готовая ко всему Тара подняла винтовку.
Олекс медленно поднял дрожащий ствол и засунул в рот.
Джек отвернулся.
В тот же миг грохнул выстрел.
Джек ринулся за дверь. Оставаться в доме казалось невыносимым.
Остановился на крыльце, стёр со щёк слёзы. Нельзя выглядеть перед друзьями тряпкой.
Дьявол всё побери! Он сам выбрал путь борьбы и не сойдёт с него, пока не освободит Эми!
Вот только подобные мысли помогали слабо.