Схватив свою папку, Саммерс с угрюмым видом встал.
— Я хочу вновь видеть вас обоих здесь через неделю. И я желаю покончить с этим делом. Не собираюсь по месяцу занимать зал суда из-за бессмысленного предварительного слушания. До встречи ровно через семь дней.
Фернандес встал.
— Благодарю вас, ваша честь, — сказал он.
Часы показывали 13:59.
— Спасибо, сэр, — поблагодарила Пэриш.
Оказавшись в коридоре, Фернандес вздохнул.
— Примерно как я и предполагал, — усмехнулся он.
— Мне доводилось видеть кое-что похуже, — рассмеялась Нэнси Пэриш.
Они прекрасно знали, что, вернувшись сюда через неделю, не предложат ничего нового и что Саммерс устроит очередное представление, которое тоже ни к чему не приведет. Абсолютно ясно — все идет к судебному разбирательству.
Глава 37
Нэнси Пэриш влетела в свой офис и швырнула пальто на спинку кресла для клиентов. Не сбавляя темпа, плюхнулась в кресло и, кинув портфельчик на пол, одной рукой нажала на телефоне кнопку прослушивания голосовой почты, а другой включила компьютер и открыла электронную почту.
«У вас восемнадцать новых сообщений», — сообщил ей телефонный голос.
По электронной почте ей пришло тридцать два письма.
— Почему бы вам всем просто не оставить меня в покое?! — пробубнила Нэнси, ставя сотовый на подзарядку.
«Вот тебе и сюжет для комикса, — подумала она, скидывая с ног под стол сапожки с соляными разводами. — Женщина в деловом костюме, одетая с иголочки: жемчужное ожерелье, кожаный портфельчик и все остальное, — сидит в аду. Вокруг бушует пламя. Кучка красных дьяволят тычут в нее своими вилами. Она проверяет голосовую почту на телефоне. Подпись под рисунком: „У вас две тысячи четыреста шестьдесят шесть сообщений… Сигнал“».
Она добралась до своего офиса в 17:50. После совещания у Саммерса ей пришлось бежать в суд. Минувшим днем дочь довольно известного адвоката — дамы, сотрудничество с которой составляло около двадцати процентов бизнеса Пэриш, — застукали за продажей наркотиков в школе. Весь день Пэриш потратила на то, чтобы вызволить девчонку на поруки. А в это время один из ее старых клиентов, оказавшись условно освобожденным, удрал из-под опеки и был пойман. Теперь, не желая возвращаться в камеру, он хотел сообщить кое-какую известную ему информацию в обмен на свободу. С этим вопросом Пэриш разобралась по телефону в перерывах на заседании суда по делу об освобождении на поруки.
Краем глаза она заметила, как что-то мелькнуло рядом с дверью. Тэд Диполо, ее партнер, опершись о косяк, заглядывал к ней в офис.
— Привет, Нэнси. — На его лице, как всегда, сияла дежурная улыбка. — Как прошло совещание?
Прежде чем она успела ответить, раздался тошнотворно вкрадчивый женский голос: «Ваше первое новое сообщение». Началось воспроизведение: «С Днем Валентина, Нэнси, девочка. Мы с отцом…» Покосившись на Диполо, она нажала кнопку, чтобы перескочить на следующее сообщение.
— Обычная дребедень, — ответила она на вопрос Тэда. — Саммерс пытался давить. В первую очередь досталось Фернандесу, а кто что говорил — не имело значения. — Она махнула рукой в сторону составленных в углу четырех коробок, на которых черным маркером было от руки написано «БРЭЙС». — Просто нужно продолжать работу.
— В этом-то и проблема громких дел, — заметил Диполо. — Здравый смысл словно выдувается из окон прокуратуры.
— Саммерс здорово напирал на него. Сказал, как он без мотива собирается добиваться первой степени?
— Саммерс наглый тип, — отметил Диполо. — Однако он прав.
Зазвучало второе голосовое сообщение: «Это я. Коста-Рика. Ты просто не поверишь, какое замечательное предложение! И у них есть нудистские пляжи с этими молодыми…»
Пэриш решила выключить телефон. Взглянув на Диполо, улыбнулась.
— Зелда? — улыбнулся он в ответ.
— Мой личный планировщик досуга, — ответила она.
Диполо кивнул. Последовала длительная пауза.
— Ты в порядке, Нэнси? — спросил он наконец.
Пэриш кивнула. С тех пор как стала работать по делу Брэйса, они с Диполо словно заключили негласное соглашение. Могли обсуждать все, что касалось их адвокатской практики: другие дела, нюансы аренды и содержания офиса, традиционные сплетни о судьях и прокурорах — все на свете, кроме одного, — Кевина Брэйса. Пэриш понимала: Диполо жаждал что-нибудь от нее узнать, чтобы, оставаясь молчаливым партнером, подбрасывать ей идеи, обсуждать стратегию.