— Спите крепко и не балуйтесь, — подходя к двери, велел мистер Еж и, отыскав на своей здоровенной цепочке нужный ключ, запер их камеру. — Завтра вечером в воротах у «Листьев» уже будет стоять старичок. Похоже, предстоит бойня.
Мистер Еж был болельщиком «Монреаль Канадиенс» и получал удовольствие, смакуя поражения «Листьев».
— Мистер Еж, — подал голос Дент, — настанет день, и «Листья» заиграют как следует.
— Настанет, — отозвался мистер Еж. — Это, наверное, будет день, когда на свете закончатся преступники и я останусь без работы. — Он удалился, громко рассмеявшись собственной шутке.
— Спокойной ночи, мистер Брэйс, — как обычно перед сном, повернувшись к сокамернику, сказал Дент и направился к своей койке. Едва его голова коснулась убогой перьевой подушонки, до него донесся голос.
— Здесь умер мой отец, — прохрипел Брэйс настолько тихо, что Дент едва его услышал.
Он подскочил на кровати.
— Кевин?
— Тот молодой парень, что стоял в воротах, слишком много напропускал в последнем периоде, — сказал Брэйс. — Старичок получше будет.
— Думаете? — еле слышно отозвался Дент.
Последовала тишина. Дент подождал, пока наконец не услышал, как сокамерник захрапел. Он вновь улегся на свою койку и усмехнулся. «Вот уж действительно: „Листья“ кого угодно с ума сведут в этом городе», — подумал он.
Глава 39
Однажды группа молодых муниципальных чиновников, стремясь оставить свой след в осовременивании центра городского управления, объявила международный конкурс на строительство нового здания муниципалитета. Неожиданно победивший в этом конкурсе неизвестный финский архитектор предложил проект в постмодернистском стиле с двумя расположенными друг напротив друга вогнутыми башнями и куполообразным залом заседаний между ними. Он поместил это сооружение в северной части большой открытой площадки через улицу — прямо напротив прежнего, теперь уже «старого» муниципалитета.
Площадь Муниципалитета заняла целый квартал. Единственное открытое пространство в сильно загроможденном центре города, она быстро стала излюбленным местом для различных празднеств, концертов, акций протеста, всевозможных базаров и прочих подобных мероприятий. Но самой выдающейся ее достопримечательностью стал большой открытый каток — весьма проницательная идея архитектора, не понаслышке знакомого с северным климатом. Зимой каток превращался в притягательное место для любителей покататься на коньках. Влюбленные назначали там первые свидания, туда семьями отправлялись иммигранты, стремившиеся, чтобы их дети побыстрее прониклись канадским духом, туда стекались не только хулиганистые подростки, но и офисные работники, целый день прятавшие под рабочим столом коньки, чтобы покататься в обеденный перерыв.
Поздним вечером, когда выключалось освещение в белых арочных сводах и большинство горожан разбредались по домам, там появлялась разношерстная компания хоккеистов. В основном это были дети из небогатых семей и студенты университета. Они брели по темным улицам с клюшками на плечах подобно одиноким самураям, идущим на поле битвы.
Затянув шнурки коньков и побросав клюшки на середину катка, они делились на команды и начинали внешне сумбурный, но на самом деле довольно организованный хоккейный поединок, который затягивался до глубокой ночи. Шайба была хорошо видна благодаря свету от многоэтажек, возвышающихся по ту сторону улицы подобно подступающим к опушке высоченным деревьям, и мерцающей белизне твердого льда. Каждые четверть часа характерный «режущий» звук лезвий коньков в сочетании со стуком клюшек прерывался мелодичным звоном часов на башне старой городской ратуши, подобно вездесущей луне созерцающей происходящее.
Нэнси Пэриш начала играть в «ночной» хоккей, вернувшись в город после учебы в Штатах. Большинство игроков были гораздо младше ее. Как-то вечером она оказалась в сборной команде с Овотве Аманквой — репортером, которого она неоднократно встречала в зале судебных заседаний. Завязавшаяся между ними дружба основывалась на трех, как они говорили, китах — хоккее, взаимовыручке и профессиональном взаимоуважении.
Каток как нельзя лучше подходил для их тайных встреч и бесед во время суда над Брэйсом. Они придумали простой код на случай, если кому-то из них нужно встретиться. Этим днем Пэриш оставила сообщение Аманкве на его голосовой почте.
— Мистер Амаква, — она предусмотрительно неправильно произнесла его имя, — вас беспокоят из страховой компании по поводу вашей страховки. — Она оставила номер телефона, последние четыре цифры которого были 1145.