Поднявшись на ноги, Сэнди осторожно выглянула наружу – и тут же испуганно присела, обнаружив, что Его высочество добрался до того места, на котором она выпрыгнула из кареты, и бросив коня, мечется по дороге взад-вперед, как человек, который думает, что он сошел с ума. Ну правильно, ведь, с его точки зрения, принц Адриан преследовал карету, запряженную парой лошадей, а потом она просто растворилась в воздухе. Даже следы колес и отпечатки от подков, оставшиеся на земле, скорее всего, просто обрывались посреди дороги, как будто бы карета взмыла в воздух.
Это при условии, что Адриан вообще обнаружит на земле какие-то следы, - подумала она мгновение спустя. Ведь, может статься, кони из Полуночной страны вообще не тревожат пыли на дороге и не приминают за собой травы, как сказочные кэльпи.
Если ей повезет, то к завтрашнему дню, поспав, Его высочество вообще усомнится, что их встреча и эта безумная погоня ему не приснилась.
Но тут Адриан внезапно обнаружил на земле что-то такое, что привлекло его внимание, и бросился к своей находке, словно коршун. Сэнди привстала на цыпочки, пытаясь рассмотреть, что он нашел – и с изумлением увидела в руках у принца узкую, сверкающую туфельку, должно быть, соскользнувшую с ее ноги в момент прыжка. В том, что серебряная туфелька не удержалась на ее ноге, не было ничего особо удивительного – особенно по сравнению с чудесным приземлением в овраг. Но то, что туфелька до сих пор оставалась в этом мире, когда и карета, и ее возница, и ее прекрасное серебряное платье растворились в воздухе, едва пробило полночь – это было в самом деле необычно. И противоречило всему, что говорила фея.
«Давай же, исчезай!..» - пробормотала Сэнди, сверля взглядом туфельку в руках у принца.
Но та даже не подумала исчезнуть.
Сэр Гильом давно уже не чувствовал себя настолько глупо. Сперва ему пришлось бросить свою жену и отправиться на поиски принца, которому он, как ему передали, зачем-то понадобился в самый разгар праздника. Что было неприятно само по себе. Но когда Гильом спустился к мраморной скамейке возле грота, где его должен был ожидать наследник, и никого там не обнаружил, Орси ощутил, что начинает сатанеть.
Если принц не способен сам повеселиться на собственном дне рождения, то неужели непременно нужно портить удовольствие всем остальным?.. Ну хорошо – пускай даже не всем, а одному-единственному человеку, который старался (видит Бог, старался!), быть для Адриана другом и наставником, и по возможности смягчать все трения между наследником и Эдвардом.
Сэр Гильом был человеком вспыльчивым, и, хотя люди утверждали, будто бы женитьба сделала его гораздо мягче, сам Орси не ощущал особой разницы.
Впрочем, когда первая вспышка раздражения прошла, Гильом задумался. Адриан совершенно точно не был таким беззаботным дураком, чтобы забыть, что он послал кого-то за Орси. Если он не дождался Гильома на том месте, которое сам назначил – у этого должна быть какая-то причина.
Может статься, принцу нужна помощь.
Гильом обошел весь парк, пытаясь найти принца, но никто не знал, куда запропастился Адриан. Орси уже стал не на шутку беспокоиться, когда кто-то из королевской стражи огорошил его заявлением, что к ним явился чиновник из городского магистрата с жалобой на принца.
- Что-что?.. – спросил Гильом, приподнимая бровь. – Он, видно, перебрал на празднике.
- Он вообще не пил. Он только что приехал, - возразил на это стражник. – Он утверждает, что столкнулся с принцем у главных ворот, и тот буквально скинул его с лошади, а после этого забрал его коня. Меня послали доложить Его величеству.
- Но ты не будешь ничего докладывать, - крепко беря солдата за плечо, сказал Орси. – Пошли со мной. Проводишь меня к этому чиновнику.
- …Это неслыханно, - негодовал член магистрата. – Его высочество мчался, словно угорелый. Он стащил меня с седла, а потом украл мою лошадь. Да, украл!.. Я понимаю, что он принц, но как еще это назвать, когда кто-то садится на чужую лошадь и, ни слова ни сказав, уносится на ней неведомо куда?
- Прошу вас, успокойтесь, сударь, - с легким раздражением сказал Гильом. – Уверен, у поступков принца есть какая-то серьезная причина. Я знаю Его высочество с раннего детства, и ни разу до сегодняшнего дня не видел, чтобы он грубо толкнул кого-то или взял чужую вещь. Так что, пожалуйста, доверьте это дело мне и погодите жаловаться королю. Я все улажу. Если вы хотели поехать домой, то я распоряжусь, чтобы вам выдали любую лошадь с замковой конюшни.