В первый момент он понял только то, что щеку у него все-таки не перекосило, и что отек уже спал – и с его губ сорвался долгий, облегченный вздох.
Раны действительно зажили очень ровно и казались тоньше и бледнее, чем можно было надеяться, учитывая, что щеку ему ведьма разодрала совсем недавно. Но мгновение спустя Адриан осознал, что шрамы на его лице вообще выглядят совсем не так, как полагается. Вместо того, чтобы тянуться сверху вниз, от щеки к подбородку, они загибались, красиво очерчивая скулу, и придавали его слишком моложавому пока лицу нотку мрачного мужественного обаяния.
Адриан сам не знал, смеяться ему или плакать. Повязка ему определенно была больше не нужна, и выглядит он… что ж, отлично выглядит, надо признать, по-своему ничуть не хуже, чем до своего ранения. Но надо будет выкроить минутку и рассказать Сэнди о том, что он случайно ляпнул в разговоре с ее крестной – иначе она определенно не поймет, что с ним произошло, и будет шевелить бровями так же удивленно, как несчастный королевский лекарь. Сэнди-то, в отличие от придворных, видела его царапины вблизи – в хижине на болоте, когда промывала его раны.
Впрочем, это все – дело десятое. Самое главное, что теперь ей будет приятно на него смотреть.
И они теперь будут жить в одном дворце и видеться, сколько угодно.
Фея-крестная была права – все худшее уже осталось позади, и теперь они будут счастливы.