- Тогда почему же вы не приходили? – вырвалось у Сэнди.
На лице у феи отразилось сожаление.
- Время в Полуночной стране течет не так, как в вашем мире. С моей точки зрения, прошло всего несколько дней с тех пор, как я стояла у твоей колыбельки - и вот ты уже совсем большая девочка... То есть, прости, уже взрослая девушка. Я знала, что для тебя между нашими встречами пройдут годы - но я надеялась, что они пройдут счастливо. И уж никак не думала, что ты проведёшь их в плену у мерзкой ведьмы… Пойдем в дом, поговорим. Я не люблю яркого солнечного света. Никто из Полуночной страны его не любит. Мы предпочитаем либо звезды и луну, либо сумерки, либо, на худой конец, лесную тень.
- Солнце вас обжигает? – против воли заинтересовалась Сэнди, бросив взгляд на светлую, гладкую кожу незнакомки.
- Обжигает?.. А, в смысле загара, волдырей и покрасневшей кожи?.. Нет. Мы, жители Полуночного мира, никогда не обгораем. Но солнце ужасно утомительно. Все эти резкие очертания, бьющие в глаза краски… Я могу без всякого труда разглядеть каждую сосновую иголку, лежащую на земле, при свете одних только звезд, когда луна закрыта облаками. Свет от солнца, без которого вы, люди, не способны ничего увидеть у себя под носом, похож на удар кузнечным молотом по голове.
Сэнди чуть не спросила свою гостью, как ее зовут, но вовремя вспомнила, что подобный вопрос для обитателя Полуночного мира – страшная бестактность. Назвав человеку или же кому-то из своих сородичей собственное имя, эльф вручает ему огромную власть над самим собой. Например, зная имя эльфа, его можно позвать в любое время. Не факт, что он непременно явится, но, во всяком случае, ты сможешь докричаться до него, где бы он ни был и чем бы ни занимался. Так что, проявив определенную настойчивость, можно заставить его бросить все свои дела. И это еще мелочи, доступные любому человеку, а уж если ты и сам из жителей Полуночной страны, владеющих эльфийской магией, то ты становишься в буквальном смысле господином своего сородича, доверившего тебе свое имя… И поэтому эльфы не открывают его никому, кроме разве что сюзерена и возлюбленной.
Когда они вошли в дом и уселись в кухне, Сэнди предложила гостье все, что предлагают в таких случаях – вишневую наливку, вчерашний пирог с повидлом и орехами, травяной чай, домашний сидр… но гостья отказалась от всех этих предложений и предпочла холодное молоко из подпола. Сэнди напомнила себе, что вин и сладостей в Полуночной стране наверняка сколько угодно, и еще получше, чем у них, а вот коров, овец и коз эльфы не держат.
Фея сбросила свой бархатный, переливающийся плащ, оставшись в длинном белом платье, выглядевшим гладким и блестящим, словно оно было сделано из лебединых перьев. Она совсем по-человечески прихлебывала молоко из глиняной кружки, которая у нее в руках казалась грубой, неуклюжей и тяжелой, и рассказывала Сэнди об их первой встрече, которую Сэнди не запомнила, поскольку ей тогда было не больше месяца.
- Ты была такой маленькой, но уже осталась без матери. Мне стало тебя жалко. Конечно, у тебя был хороший и добрый отец, но всё-таки без матери жить трудно. Так что я решила сделать для тебя что-нибудь хорошее и подарить тебе частичку своей магии. Я не могла сделать тебя отважной или доброй – это могут сделать только сами люди. Но я могла подарить тебе другие вещи - красоту, здоровье, ловкость и прекрасный голос. Ты ведь не болела в детстве?
- Нет, я вообще никогда ничем не болела...
- Замечательно!
- Да, это хорошо. Мне не хотелось бы болеть.
- И ты почти такая же красивая, как феи. Даже эти гадкие обноски не способны это скрыть.
- Да, люди часто говорят, что я красавица. Но радости от этого не много, - заметила Сэнди. – Мужчины не слушают, что ты им говоришь, поскольку таращатся на тебя, словно баран на новые ворота. Просишь у помощника портного пару ярдов кружев, а он стоит с отвисшей челюстью и отвечает – «Ааааууууэээ». – Фея расхохоталась, и Сэнди тоже помимо воли улыбнулась. Но потом закончила уже серьезно – И мачеху с сестрами это ужасно бесит. Ну, мачеха просто злая ведьма, и я думаю, что она ненавидит меня уже много лет, просто за то, что я единственный на свете человек, который знает ее тайну – знает, кто она такая, и, теоретически, способен ее выдать. Но, может быть, я смогла бы подружиться с ее дочками, если бы они не завидовали мне...
- Не думаю. Ведь твоя лучшая подруга, Герта, тебе не завидует?