— Прошу прошения, военачальник, — произнес он, не сводя глаз с Лумака. Затем снова посмотрел на Медузона. — Думаю, все присутствующие согласятся, что последние несколько недель были чрезвычайно напряженными. После Оквета логично соблюдать осторожность.
«Естественно», — мысленно добавил Медузон, отчасти признавая его правоту.
Остальные двое железных отцов кивнули в знак одобрения.
— Мне понятна ваша озабоченность, братья. Это самый полный сбор Железных Рук и их союзников со времен…
Он помолчал, не желая произносить название.
— Истваана, — раздался далекий и искаженный голос четвертого участника. Облик его из–за слабости сигнала был размыт и потрескивал. — Самый полный сбор со времен Истваана.
Медузон повернулся к конусу гололитического света:
— Да, брат Кернаг. Со времен Истваана… Но наша встреча очень важна, и потому я прошу проявить терпение и подождать еще два дня.
Гололитические призраки одновременно кивнули, изображение Кернага рассыпалось статическими помехами и пропало. Остальные задержались лишь немного дольше, ровно настолько, чтобы Равт успел озвучить окончательное решение:
— Два дня, военачальник. В противном случае нам не останется ничего другого, как улететь и перегруппироваться в другом месте.
Изображения погасли, оставив Медузона в темноте.
В голосе Лумака отчетливо прозвучало хмурое недоверие:
— Мы сумеем добраться до места встречи за два дня?
Шадрак, уже направившийся к выходу с мостика, обернулся:
— Должны.
— Они преуспели там, где терпели неудачи отцы кланов, — сказал Медузон, проявляя сдерживаемое раздражение.
Жаркая атмосфера машинариума «Железного сердца» окутывала их маслянистой пеленой, но вовсе не расслабляла. Огромные плазменные двигатели гудели с едва сдерживаемой мощью и придавали воздуху кисловатый привкус.
Ayг почти не чувствовал его: биологические органы чувств давно привыкли к такой стимуляции. Только искусственные сенсоры проводили детальный анализ, передаваемый непосредственно в подсознание.
— Не принимай их осторожность за недовольство, — посоветовал он, не отрывая взгляда от диагностического экрана главного блока двигателей.
Свет дисплея, сиявшего в тусклом свете и дыму, обрисовывал тень железного отца. В дымном сумраке двигались и другие тени, принадлежащие слугам и сервиторам, без чьих усилий и жертв «Железное сердце» не могло бы функционировать.
Медузона беспокоила эффективность двигателей, но никак не эти жалкие существа, обреченные обитать в самой глубине корабля.
После изменения баланса некоторых бортовых систем Ayг позволил себе самодовольно улыбнуться: плазменные двигатели из недостаточно оптимального режима перешли к почти оптимальному. Общая производительность возросла на двадцать три процента. Задача оказалась нелегкой, и она отвлекала его от других важных дел, но ее удалось решить.
— Теперь ты сможешь уложиться в два дня, — торжествующе заявил он.
Медузон довольно кивнул и хлопнул Ауга по плечу:
— Отлично, Джебез! И теперь у наших братьев меньше поводов для жалоб.
— Верно, — ответил тот притворно печальным тоном. — Им не придется упрекать военачальника в медлительности.
Шадрак нахмурился.
— Не заставляй меня сожалеть, что попросил тебя о помощи, достаточно добродушно произнес он.
— Я твой покорный слуга, — кланяясь, сказал Ayг. — Кроме того, ты избавил меня от утомительной прогулки до капитанского мостика, встретив у самой двери.
Медузон невольно рассмеялся.
— Я хотел извиниться, Джебез, за свое недавнее поведение.
Ayг похоже, так растерялся, что опустил инфопланшет.
— О чем это ты, Шадрак?
— Я уверен, ты и сам знаешь.
Джебез медленно кивнул, словно припомнив нечто, почти забытое в силу своей незначительности.
Медузон раскусил его уловку:
— Тебе не понравилось, что я говорил с тобой таким тоном. И это действительно было недостойно нас обоих.
— Твоя ноша тяжела, Шадрак, — произнес Ayг с печальной полуулыбкой на бледных губах. — И в некотором роде ее на тебя взвалил я. Но ты не один. Я, как твоя Избранная Длань, способен сделать больше, чем просто поддерживать твой настрой.
Медузон обдумал его ответ и намек, возможно в нем скрытый.
— Ты считаешь, что я поторопился, решив атаковать флотилию?
— Это… — Ayг постарался тщательнее подбирать слова. — Дерзкое решение.
— И ты уверен, что другие фратеры тоже так подумают.