Рааск Аркборн кивнул, подтверждая своё согласие громким скрипом имплантатов, вживлённых в шею. При этом он смог унять механическую вибрацию в повреждённой бионической руке, но усилие проявилось на лице, изрезанном боевыми шрамами.
— Как может терранин определять будущее нашего легиона? — воскликнул он. — Его дерзость грозит опасностью.
— Его эмоции и устремления заслоняют здравый смысл, — добавил Равт, скрестив на груди могучие руки. — Плоть слаба, братья.
Участники тайного собрания, чьи корабли ждали возвращения посланных за лидерами эскортов, единодушно кивнули. Небольшая задержка не вызовет никаких подозрений.
— Плоть слаба, — монотонно повторили они хором.
— Так что же мы можем сделать? — раздался ещё один голос, и Джебез Ayг наклонился, подставляя лицо к свету. Его облик мерцал из–за несовершенства изображения — природные условия данного региона вызывали помехи гололитической связи. — Я разделяю ваше беспокойство, братья. Шадрак Медузон никогда не хотел взваливать на себя эту ношу. Она обрушилась на него, и я отчасти несу за это ответственность. Он чувствует себя так, словно оказался в незнакомых водах.
— Он ещё недостаточно свободен от плоти, — сказал Аркборн, хотя его собственные неотрегулированные бионические элементы едва ли могли служить веским аргументом в пользу механизации, — Если бы это удалось исправить…
— Я сомневаюсь, что он без веской причины согласится на дальнейшую аугментацию, — возразил Норссон, сжимая кулаки.
— Он не согласится, — подтвердил Ayг. — А если бы и пошёл на это, сейчас он слишком перевозбуждён.
— На что же ты, надеешься, брат? — спросил Кернаг.
Лицо Ауга — настоящее, не на гололите — осталось абсолютно неподвижным.
— На то, что мы выйдем из войны. Но для этого необходимо сместить Шадрака Медузона с поста военачальника. Это единственный логичный курс на выживание легиона.
Он повернулся и посмотрел на неясный облик фигуры, значительно превышающей ростом каждого из них, сидящей в тени на краю площади, рядом с могилами. Фигура не двигалась, но её доспехи и заключённая в ней бионика издавали негромкое гудение. Позади, тоже скрытое в тени, почётным караулом стояло отделение Бессмертных.
— Медузон должен встать на путь машины, — заявил Равт, — или покинуть свой пост. Для блага Железной Десятки. Такова ли воля Горгона?
— Воля Горгона — это мы, — сказал Ayг. — Его культ, его машинный культ. Узы плоти сильнее, если укреплены металлом.
Бессмертные ударили о землю прорывными щитами, наполнив воздух нестройным звоном.
Кернаг, Норссон, Равт и Аркборн повернулись, но вопрос монарху, сидящему на престоле среди них, задал Ayг.
— Такова ли твоя воля? — спросил он. — Такова ли воля Горгона?
Правая рука фигуры слегка поднялась. На ней не хватало одного пальца.
Фратеры приняли это за знак подтверждения и поклонились.
Глава 8
СУДЬБЫ
ПОКА ЕЩЁ СКРЫТЫ
Бартуза Нарек в одиночестве стоял среди развалин города. Он не мог вспомнить, как сюда попал, и не узнавал местность. Он лишь знал, что это не Ноктюрн.
Он решил, что умер и оказался в каком–то бледном и невыразительном подобии чистилища, чего, как сам признавал, давно заслуживал.
Бесконечные руины простирались во все стороны. Разбитые жилые комплексы осели бесформенными грудами обломков и мусора, верхние этажи полностью погребли под собой нижние. В разоренных торговых кварталах едва можно было угадать разрушенные торговые дома и деловые конторы. Улицы и проспекты вели к глубоким каньонам или тупикам. Парки выгорели, статуи опрокинуты, фонтаны засорены. Культура, здравомыслие и процветание — все обратилось в прах. Следы старой жизни еще сохранились в оболочках и внешних атрибутах, как тени, не желающие исчезать в лучах восходящего солнца.
Нарек нагнулся и провел пальцем по пыли, покрывающей все вокруг. Палец стал белым; лизнув его, воин понял, что это пепел. Человеческие останки, сгоревшие в пламени жертвенных костров.
«Останки старой жизни», — напомнил он себе.
А вот стиль нанесенных разрушений он узнал. Такой урон могло нанести только оружие Легионес Астартес. Полное и всеобщее уничтожение. Сокрушительный удар с высокой орбиты, подобный рождению нового солнца. Всем оставалось только смотреть на него в полном отчаянии, пока свет не сменится вечной слепотой.
Нарек зашагал, не зная, куда идет и зачем, сознавая только, что настоящий воин, попавший в незнакомую местность, обязательно проведет разведку. Территория оказалась пустынной. Он хотел отыскать какую–нибудь господствующую высоту, откуда можно было бы осмотреться, но город буквально сровняли с землей.