Страх придал новые силы, и Картур помчался вперед, перепрыгивая через две ступени.
На его появление у широких металлических ворог мгновенно отреагировали башенные орудия, размещенные в двойных наблюдательных вышках по обе стороны от входа. На его теле появился мерцающий узор красных линий прицельной сетки.
Картур стал рыться в своем форменном плаще из черной кожи с золотой эмблемой на левой стороне груди: сжатый кулак с весами. Он быстро отыскал ключ–жезл и поднес его под прицельный луч.
Прошло несколько секунд, показавшихся ему чуть ли не часами, но Картур удержался и не оглянулся вновь. Он знал, что погоня приближается. Оба преследователя уже неподалеку. Только теперь, чтобы его схватить, им придется под огнем автопушек преодолевать метровую стену из скалобетона, а потом сражаться с целым гарнизоном.
Раздался гулкий звон, и ворота начали открываться. Картур надеялся, что защита здания обеспечит ему достаточно времени, чтобы связаться с человеком, которого он знал под именем Джон.
Картур протиснулся в ворота, как только щель между створками достаточно расширилась для его тела. Во дворе крепости его тут же встретил шеф–инспектор.
Этот человек в серой боевой броне был шире Картура в плечах и выше на целую голову. Свой дробовик он прижимал к груди, гордо сиявшей эмблемой в виде кулака с весами. Шоковая булава, не активированная, но полностью заряженная, покачивалась на поясе.
— Судья Уменедис, — произнес шеф–инспектор, выражая готовность выслушать приказ.
— Закрыть ворота, Ренч! — скомандовал Картур, поспешно снимая черный плащ и принимая из рук подбежавшего охранника нагрудный панцирь.
Инспектор Ренч собрал два десятка человек — все в полной боевой броне, все, за исключением двоих, вооружены дробовиками. Еще двое несли мощные улучшенные плазмометы короткоствольной модели «Брутас», принятой на вооружение в силах правопорядка этого мира.
Створки ворот сменили направление, и в продуваемом сквозняками холле послышался глухой металлический лязг запирающих болтов, вставших в гнезда.
— Принеси горелки, Ренч: надо заварить вход к чертям.
Слабый наклон головы выдал желание шеф–инспектора узнать причину таких мер, но дисциплина не позволила задать вопрос, и он повиновался, лаконично приказав своим людям подготовить к бою соответствующее оборудование.
— Удерживать позиции здесь. Понятно, Ренч? Шеф–инспектор с угрюмой решительностью кивнул. Картур по воксу предупредил его, как только заметил, что за ним следят, и проинструктировал, как следует подготовиться. Случаи гражданского неповиновение за последние несколько недель участились, как будто населением овладела лихорадка, толкающая к открытым мятежам. Картур в душе удивлялся: нет ли каких–то скрытых причин, раздувающих пламя массового безумия? Он давно уже планировал закончить нынешнюю жизнь и отправить Картура Уменедиса «в отставку». Он пробыл в этом мире довольно долго и уже слышал комментарии по поводу своей «поразительной моложавости». Подобные высказывания могли повлечь за собой расследование, а это грозило раскрытием его тайны, что совершенно недопустимо. Он решил, что Картура направят на службу в другой мир. Он до конца сыграл бы свою роль и добродушно распрощался со всеми после долгих лет совместной работы. А после взлета челнока все стало бы намного проще. Он подобрал бы другую одежду, акцент, слегка изменил лицо и превратился бы в кого–то иного, после чего цикл начался бы заново.
Но беспорядки, охватившие город, возможно, всю страну или даже целую планету, разрушили его планы. Он слишком долго задержался на этом месте, попал в ловушку, а теперь за ним кто–то пришел. Наконец.
Двое ополченцев вернулись с горелками и начали заваривать ворота. Картур к этому моменту уже спрятал свое оружие и взял из рук одного из людей Ренча модифицированный болтер модели «Фобос».
Шеф–инспектор еще продолжал громко кричать, распределяя людей по позициям, а Картур поспешил покинуть вестибюль, и за ним захлопнулась еще одна усиленная дверь. Он кивком приветствовал десяток бойцов в следующем помещении, и их огромные полицейские щиты раздвинулись, освобождая ему проход.
Третья дверь, опять надежно запертая за его спиной, привела Картура в помещение для вокс–связи, тесное даже для одного человека. Он опустился на единственный стул и включил стоящее перед ним устройство. Внешне оно, со своей длинной загнутой трубой — блестящим рупором вокс–приемника, — напоминало старинный граммофон. Картур нагнулся, но знакомое негромкое потрескивание не принесло спокойствия. Снаружи прогремел взрыв, приглушенный, но достаточно близкий. Со вздрогнувших стен посыпалась пыль.