— Феррус Манус мертв, — произнес Медузон, удивляясь дрожи в собственном голосе.
А затем заговорил Аркборн, и Медузон понял, что сказанные им в рубке «Железного сердца» слова не были ложью, по крайней мере для него самого. Что еще хуже, Медузон осознал, что этим словам верили и остальные железные отцы.
— Горгон жив.
Несколько мгновений Медузон недоверчиво смотрел на Аркборна, затем нахмурился, не в состоянии принять это безумное высказывание.
— Кулег, — заговорил он, — ты же не можешь верить в…
Равт улыбнулся. Он действительно улыбнулся, и от этого зрелища у Медузона словно загорелись внутренности. Как же далеко зашло помешательство!
— Наш отец вернулся к нам. И он снова возглавит Железную Десятку.
— Ты бредишь, Кулег. Вы все сошли с ума! — в ужасе воскликнул Медузон, все еще не сводя глаз с четверки, но одновременно следя за подчиненными им воинами. Он махнул рукой, и Вулкан, сбросив с головы чешуйчатый капюшон, шагнул под свет натриевых ламп. — Я привел примарха. Вот он. Взгляните на него. Вы же говорите о его… — Он удрученно покачал головой. — Было бы безумием подумать…
— Не подходи ближе! — крикнул Равт, и Медузон только через секунду понял, что приказ предназначен не ему.
Все автоматические орудия повернулись в сторону Вулкана, а фаланга Бессмертных покинула свое место и заняла позиции по обе стороны от него. Десяток тяжеловооруженных сервиторов ожили гудением сервоприводов, их глаза сверкнули ослепительно–белым огнем, а оружие нацелилось на примарха.
— Это существо мне неизвестно! — с холодным высокомерием отрезал Равт.
— Мне тоже, — поддержал его Кернаг и скрестил руки на груди.
Норссон и Аркборн заявили то же самое.
Равт стукнул по полу арены металлическим ободком длинного топорища своего силового топора. Гулкий удар прозвучал обвинительным приговором.
— Перед нами стоит самозванец. Вулкан мертв.
— Вулкан жив!
Нурос, ни мгновения не колеблясь, обнажил свой меч и был готов активировать волкитный аркебуз, что грозило срывом собрания.
— Брат… — предостерег его Лумак, но и сам крепче сжал рукоять оружия.
— Я, предложу тебе еще одно имя, сын Ферруса! — прорычал Нурос. — И это имя — Измена. Подходит?
— Я окажу нам обоим услугу, притворившись, что не слышал этого.
— Лумак, Нурос… — воскликнул Медузон, решив, что должен вмешаться.
В этот момент оглушительный металлический лязг привлек всеобщее внимание. Замерли даже Бессмертные.
Между двумя группами лежал боевой молот, массивный, искусно украшенный.
Вулкан протянул вперед руки ладонями кверху.
У железных отцов не нашлось бы оков, чтобы его удержать. Жест был чисто символическим.
— Мир, — спокойным звучным голосом произнес Вулкан. — Железный отец прав. Вы не знаете меня, и никто, кому вы могли бы доверять, не в состоянии подтвердить мое происхождение.
Равт медленно кивнул, потом махнул рукой двум Бессмертным. Безликие воины оставили свои щиты, чтобы забрать молот Вулкана. Поднять его они сумели только вдвоем, да и то с огромным напряжением, что было заметно по дрожи в руках.
— Его имя — Урдракул, — сказал Вулкан вслед Бессмертным. — Это означает Опаляющая Длань. Помните, что я знаю каждую царапину на нем.
Нурос, несмотря на свой гнев, уже не так яростно взглянул на Лумака, а Медузон почувствовал, что напряжение слегка ослабло.
— Твой меч, Нурос! — потребовал Вулкан.
Мгновением позже послышался тихий шелест металла по кожаным ножнам.
Медузон повернулся к обвинителям Вулкана, уже не обращая внимания на орудия, направленные на него и его собратьев по Разбитым легионам.
— Что теперь, братья? Вы объявили самозванцем Владыку Змиев и утверждаете, что наш отец восстал из мертвых. Как долго вы сочиняли ваши выдумки? А следующим подсудимым стану я?
Норссон издевательски усмехнулся, и Медузона затошнило от его лицемерия.
— Все уже решено, если тебя это беспокоит… терранин.
Кернаг опустил ладонь на рукоять своего меча. Тоже исключительно символический жест.
— Шадрак Смит — не медузиец.
— Ты действовал безрассудно, — наконец заговорил Равт. — Ты сам не сможешь этого отрицать.
— Риск необходим, Кулег, — ответил Медузон. — Если не рисковать, остается только вечно прятаться или постепенно угасать. Уверен, тебе это известно, как никому другому.
Равт кивнул:
— Я не возражаю. Я только требую сдержанности. Мы должны выждать.