— Жаль. Но это не имеет значения. Я разобью его флот, а потом найду и его самого. Корабли готовы?
— Ждут твоего приказа, военачальник, — ответил Мехоза.
Медузон все спланировал: он тщательно разработал тактику столкновения с превосходящими силами противника. У него имелись варианты для всех возможных сценариев, от его внимания не ускользнули мельчайшие детали. И все же теперь, когда пришел решающий момент, он ощущал колоссальную тяжесть принятого решения.
«Легион должен выжить…»
— Подать первый сигнал, — скомандовал он. ^ мак, отправь нашим мятежным родичам тёплое приветствие.
В рубке затрещал вокс, и между «Железным сердцем» и «Волей Горгона» на короткое время протянулся канал связи.
— Если это означает «убить их», то с радостью, — пришёл типичный воинственный отклик от капитана Аверниев.
Медузон рассмеялся. Кое–кто из людей в рубке тоже улыбнулся. Легкомысленное веселье сейчас даже кстати — пусть рассеет страхи смертных.
Из задней части рубки от массивной фигуры, сидящей там, смеха не было слышно.
— Именно это я и имел в виду, брат–капитан.
— Все понял, военачальник.
«Воля Горгона» пошла на сближение с противником, и связь оборвалась.
Смех затих, на смену ему пришла мрачная решимость.
— Теперь пути назад нет, — пробормотал Мехоза.
— Они погибнут, или погибнем мы, — произнес Медузон.
Ayг, следящий за изображением гололита, не заметил легкого подергивания мускула под его глазом. Любой, кто бы это увидел, объяснил бы этот импульс изъяном плоти.
Корабль загудел от топота воинов Железной Десятки, устремившихся к десантным катерам. Сильно побитые, но закаленные в боях транспорты, абордажные машины и штурмовые тараны стояли наготове на своих причалах под присмотром старательных, но угрюмых рабочих.
В пусковых отсеках вспыхнули неяркие мигающие огни беззвучной тревоги; окрасившие переборки в багровый цвет. Свет рассеивался в облаках тумана охлаждающих жидкостей и испарении разгерметизирующихся люков.
Железные Руки черным клином рассекли серое человеческое море. Мужчины и женщины в грубых комбинезонах поспешно разбегались перед воинами–властителями во главе с капитаном, повидавшим больше битв, чем иной человек проживает лет.
Суровое лицо Лумака из клана Аверний напоминало обветренную скалу. Шагая по коридору, он держал под мышкой боевой шлем, испещренный вмятинами и царапинами. Рукоять медузийского двуручника угрожающе покачивалась над его правым плечом, а свободная рука покоилась на старинном болт–пистолете с серповидным магазином. И то и другое — почтенное оружие, но не настолько, как его владелец.
Вслед за Лумаком шли не только воины Десятого. За долгие и мрачные годы после Истваана они приобрели надежных союзников. Совместные сражения и смертельный риск способствовали укреплению прочных связей.
Красноглазые дьяволы в изумрудных доспехах и чешуйчатых плащах были хорошо известны команде «Воли Горгона». Они владели зубчатыми топорами, клыкастыми пиками, молотами с шипами на оголовье и великолепно украшенными болтерами. Позолоченные корпуса огнеметов, ржаво–красные в свете огней, чередовались с плазменными ружьями, увенчанными головами драконов. Их владельцы, в отличие от своих железных собратьев в погребально–черной броне, на ходу улыбались и кивали палубным рабочим.
Их отец вернулся, примарх, которого долго считали мертвым, участвует в последней единственной битве вместе е ними. Один из Змиев затянул песню и, хотя ни медузийцы, ни Железные Руки с Терры не знали его языка, они безошибочно почувствовали в ней непреклонную волю. Саламандры сопровождали ее собственной музыкой — ударами рукояток по боевым щитам и нагрудникам, выстукивая древний ноктюрнский припев, рожденный огнем. Их было немного, но энергия и мощь компенсировали малочисленность.
Ритмичный перестук становился все громче и громче, пока не перерос в оглушительное крещендо. Затем установилась тишина. Их звала война, а соперничать с ее песнью не мог никто.
Протяжно заскрипели шарниры опускающихся аппарелей, но лишь некоторые пришлось подгонять мощными рывками или ударом молота. Расторопные рабочие свернули и унесли топливные шланги. Туман подготовительной работы рассеялся, открыв поцарапанные борта штурмкатеров, ждущих посадки.
Легионеры разделились на абордажные отряды и разошлись по заранее определенным кораблям. На борту «Воли Горгона» было не так много Змиев, чтобы полностью занять отдельный транспорт, так что им приходилось лететь с другими воинами.