Похоже, это сработало, хоть и частично. Псиолиски двигались медленнее обычного; по крайней мере, медленнее, чем когда были в зоне воздействия пси-блокаторов в скафандрах группы. Некоторые остановились, войдя в помещение, будто ожидали распоряжений.
Но вызванного замешательства оказалось недостаточно. Дизз был один, а их – слишком много, и Абатуру не требовалось постоянно держать их под контролем. Псиолиски и так знали, чего от них ждут.
«Дизз, наверное, выживет, – мрачно подумала Таня, пока смотрела, как головорез летал над полем боя. – Мы с Вистом вероятно останемся живы, так как находимся близко ко входу. Мы сможем убежать при надобности, найти удобную для удержания точку и ждать спасения от Валериана».
Но для Улаву не было никакой надежды. Он обязательно погибнет.
Таня оказалась права. Абатур до настоящего момента не понял, что протосс являлся неразимом, и его ответом на неожиданное открытие была самая мощная псионная атака, на которую был способен мастер эволюции.
Против этого не было защиты. Улаву не мог спрятаться за градом восьмимиллиметровых шипов. Он не мог взлететь под потолок. Давление на мозг Тани, казалось, разрывало на части ее разум, так какую же силу Абатур вложил в атаку на ненавистного протосса?
Возможно, разум Улаву был крепче, чем думала Таня, но она знала его пределы. Она была ближе к Улаву, чем какой-либо другой терран. Несомненно, ее друг был сильным протоссом. Но не достаточно сильным.
Его присутствие сорвало план Абатура, и мастер эволюции жаждал мести.
Улаву солгал Тане. Он обманул ее доверие, прикинувшись ее другом.
Но он также спас ей жизнь.
И иногда друзья прощают друг друга.
Смогут ли они снова стать друзьями? Таня не знала. Боль была слишком свежей, слишком глубокой. Даже если их отношения восстановятся, может остаться шрам, который никогда не залечится до конца.
Но, в конце концов, это не имело значения. Она сделает это не из-за дружбы. Она сделает это потому, что Улаву был одним из членов команды. Она была призраком, солдатом Доминиона, и она должна была защитить его, чего бы это ни стоило.
Чего бы это ни стоило.
Была причина, по которой призракам вживляли имплантаты. Призраки являлись непредсказуемыми личностями; некоторые знали пределы своих способностей и эмоциональной стабильности, а некоторые – нет.
Таня относилась ко второму типу. Она понятия не имела, на что была способна без имплантата.
Пришло время выяснить.
Она сфокусировала силу, прекрасно осознавая, что в прямом смысле играет с огнем, и направила ее внутрь, поднимая температуру в центре имплантата достаточно, чтобы вывести его из строя. Почувствовала, как близлежащие клетки мозга сгорели и почернели… почувствовала отказ имплантата… почувствовала себя рабом, с которого вдруг упали цепи. Сквозь завесу черных вихрей от псионной атаки Абатура и красной дымки своей собственной ярости она призвала силу.
И псиолиски начали умирать.
Вначале медленно, один за другим. Затем быстрее: два и даже три одновременно падали, пока Таня освобождала накопившуюся ярость.
И затем целые группы. Дымясь, они падали на пол, беспомощно махая лапами в попытке сопротивления невидимой атаке. Они умирали, как только начинали бежать к Тане; они умирали, как только появлялись из тоннелей; умирали даже те, кто еще не успел выйти.
Пока это происходило, Тане казалось, будто она воспарила над ними, протянувшись от одного края комнаты до другого. Ее разум заполнили чужие мысли, стрекотание и агония. Отдаленно она понимала, что ее ладони были прижаты к полу, но не чувствовала ни прикосновений, ни запахов, ни звуков. Все заполонил разум; все заполонило зрение; все заполнило нечто чужое.
И все стало смертью.
Это была резня, кровавая, восхитительная и ужасно приятная. Таня прошлась по помещению невидимым пламенем, испепеляя врагов даже после смерти, просто потому что могла.
Отдаленно она почувствовала, как Абатур пытался скомандовать отступление, но его приказы оказались неуслышанными и невыполненными – их заглушил микроэкран в реактивном ранце Дизза. Жужжание в голове Тани становилось все тише, а отдаленные звуки выстрелов винтовки Виста замедлились.
Дымка сменилась онемением. Отдаленно Таня подумала, почему она смотрит на изогнутый потолок помещения внутри левиафана…
…и затем увидела склонившегося над ней Дизза с напряженным лицом.
– Ты в порядке? Таня? Поговори со мной.
– Я в порядке, – выдохнула она. У нее что, руки дрожат?