Изображение исчезло. Экран мостика погас, оставив нас в полной тишине, нарушаемой лишь мерным гулом двигателей.
Тош был мертв. Убит Новой Террой. Предан? Или это было его предназначение? Он так и не раскрыл нам все, что знал о Наруде. А его Фантомы… они снова оказались в руках Доминиона.
Гнев, ярость, горечь от этой новости всколыхнули меня. Он погиб. Но не как враг, а как тот, кто только что был нашим союзником. Он дал нам терразин, дал шанс, показал мне Пустоту… И теперь он мертв. Убит пси-клинком. Тем самым, что, возможно, Нова применила и против меня, если бы не этот разговор.
— Проклятье… — прорычал Рейнор, сжимая кулаки. — Проклятье нашему делу! Теперь Менгск усилит террор! У нас нет доказательств… Мы потратили все на Упорстве ради Фантомов, а они снова под контролем. Что же дальше…
Внезапно я ощутил. Голоса в моей голове зазвучали громче, но на этот раз они не были ни манящими, ни угрожающими. Они были… печальными. И… решительными. Они шептали что-то о долге, о мести.
Глава 24
Мостик «Гипериона» казался замершим. Тишина, повисшая в воздухе после исчезновения голограммы Новы Терры и сообщения о смерти Тоша, была тяжелее любого взрыва. Он был мертв. Убит. И его последние, нерассказанные тайны о Наруде, о Зел’нага, об истинном назначении пси-сил… теперь исчезли вместе с ним. А Фантомы, его дети, его «семья», которых он с таким трудом освободил, снова оказались в плену Доминиона.
— Проклятье… — прорычал Рейнор, сжимая кулаки. Его лицо исказила боль, но не от физического удара, а от осознания безвыходности ситуации. — Проклятье нашему делу! Теперь Менгск усилит террор! У нас нет доказательств… Мы потратили все на Упорстве ради Фантомов, а они снова под контролем. Что же дальше…
Внезапно я ощутил. Голоса в моей голове зазвучали громче, но на этот раз они не были ни манящими, ни угрожающими. Они были… печальными. И… решительными. Они шептали что-то о долге, о мести. Эти слова сливались с моей собственной болью от потерь — «Глыбы», Джонсона, Карвера, Беннетта, «Счастливчика», — они все были эхом в моей памяти, теперь к ним присоединился и голос Тоша.
— Наруд… — прошептал я, поднимая взгляд. — Это его дело. Он скрывается за всеми этими нитями. Мы должны найти Наруда. Он… он слишком опасен, чтобы оставаться на свободе. И мы… мы обязаны ему за все.
Рейнор посмотрел на меня, его взгляд был тяжелым, но в нем я увидел искру понимания. — Я знаю, сержант, — он кивнул. — Я знаю. Эта охота… она только начинается.
Голоса в моей голове смолкли, но их послание осталось. Оно зазвучало новой, глубокой клятвой. Неукротимой. Непоколебимой.
— Отомсти за Тоша… Раскрой правду о Наруде… Защити…
Я знал, что мой путь теперь был предопределен. Я — сержант Джакс Торн. Бывший морпех. Носитель Пустоты. И теперь… мститель за всех, кто пал. Эта война была личной. И я был готов дойти до конца.
Последующие дни на «Гиперионе» были заполнены горьким послевкусием Упорства. Хотя нам удалось унизить Доминион и спасти некоторое количество терразина, потеря Тоша и возвращение Фантомов в тюрьму легли тяжелым бременем на Рейнора. А я… я был разорван между личной скорбью и необходимостью продолжать. Лена, выздоравливающая, но все еще бледная, поддерживала меня, проводя вместе со Свонном бесчисленные часы над анализом уцелевших данных с Тифона. Но без Тоша и его обширных знаний пси-операций, без его связей в подпольном мире псионических агентов, продвижение было медленным. Адъютант 23–46 работала круглосуточно, перерабатывая обрывки информации, пытаясь найти новые нити, ведущие к Наруду.
Тем временем, Килгор, мой бывший наставник и теперь штабной лейтенант, с присущей ему педантичностью приступил к формированию моего нового взвода. Мне были представлены лучшие из выживших рейдерских морпехов, опытные головорезы, не раз смотревшие смерти в лицо. И, конечно, костяк взвода составили те, кто чудом выжил в аду Тифона: Рид, медленно, но верно восстанавливающийся после перелома ноги, Эмили и «Док» Холлоуэй, чьи знания полевой медицины были бесценны.
— Торн, вот список бойцов, — Килгор бросил на мой датапад файл. — Пройдись по нему. Эти ребята готовы. Они видели достаточно, чтобы не задавать лишних вопросов. Но и достаточно, чтобы знать цену собственной задницы. И цену твоей, сержант. — Он усмехнулся. — Учитывая твой новый «специальный статус» — думаю, ты справишься.